Каталог книг

Обретая Розу

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Кеннет Харви создал роман-загадку, роман-лабиринт. Но одновременно это и жесткий современный триллер, детектив с погонями, сценами жестокости и насилия. Вы можете выбирать, в каком пространстве хотите быть - то ли на телевизионном ток-шоу о нежелательных абортах, то ли на последнем Страшном суде, где на кон поставлены судьбы человечества. В любом случае вам самому придется быть следователем, судьей и прокурором. Помните только одно: произнося приговор, вы выносите его себе.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Харви К. Обретая Розу Харви К. Обретая Розу 300 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Сумка Printio Подари мне священную розу Сумка Printio Подари мне священную розу 602 р. printio.ru В магазин >>
Блокнот Printio Пчёлка нюхает розу Блокнот Printio Пчёлка нюхает розу 220 р. printio.ru В магазин >>
Детская футболка классическая унисекс Printio Подари мне священную розу Детская футболка классическая унисекс Printio Подари мне священную розу 709 р. printio.ru В магазин >>
Кружка Printio Пчёлка нюхает розу Кружка Printio Пчёлка нюхает розу 500 р. printio.ru В магазин >>
Майка классическая Printio Подари мне священную розу Майка классическая Printio Подари мне священную розу 842 р. printio.ru В магазин >>
Футболка Wearcraft Premium Slim Fit Printio Подари мне священную розу Футболка Wearcraft Premium Slim Fit Printio Подари мне священную розу 1190 р. printio.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Обретая розу читать онлайн - Онлайн Библиотека

Книга Обретая розу читать онлайн

Кеннет Дж. Харви

16 февраля, ночь в постели.

Кевин поднялся, и поверхность водной кровати, освобожденная от веса его тела, заколыхалась.

Анна остается лежать, истекая потом, — сердце по-прежнему учащенно бьется. Ей кажется, она плывет. Она переворачивается на бок, чтобы взглянуть на часы, и вода упруго прогибается под весом ее тела. Видно, как в ванной зажигается свет, а потом постепенно меркнет и исчезает — Кевин закрыл дверь.

Анна чувствует себя одинокой, не принадлежащей этому миру. Странное чувство — что-то среднее между трепетом и дрожью расходится по телу. Не сводя взгляда с потолка, она раздумывает о своих ощущениях.

Из ванной слышен голос Кевина, как будто он разговаривает сам с собой. Вернувшись в спальню, он озирается в поисках рубашки.

— Нет, в больницу, — коротко отвечает он. — Позвонили, когда я был в душе.

— Чудо мобильного телефона, — бормочет Анна. В полумраке она следит за игрой мускулов на его спине, когда он тянется за рубашкой. Завораживающее зрелище. Эти пологие скаты чем-то напоминают ей розу на картине, которую она писала на прошлой неделе. Новый проект был совсем не похож на прошлую работу — коллаж из тел и искаженных лиц, вперемешку с тушами животных. Новая картина — находящие друг на друга лепестки, сливающиеся в единое целое. Неожиданно Анна осознает, как это банально. Измученный рассудок терзает ее упреками. Но ведь у нее были какие-то новые, оригинальные идеи! В это мгновение оттенки кожи Кевина вплетаются в ее фантазии, и она чувствует, как учащается пульс. Нежные лепестки цвета плоти! Новый акцент придаст рисунку необычайную силу. У нее перехватывает дыхание: ее захватывает беспредельное очарование двух образов, слившихся воедино.

— Пока, — говорит Кевин и наклоняется, чтобы поцеловать ее в лоб.

Анна чуть подается ему навстречу, и от небольшого движения вода снова плавно колышется под ее телом.

— Пока, — только и может произнести она, глядя, как он покидает спальню. Очертания его тела теперь скрыты рубашкой и брюками, которые она недавно купила ему в подарок. Он идет по коридору, выходит за дверь… Его силуэт удаляется и исчезает. Слышно лишь эхо шагов от лестницы к входной двери старого викторианского дома.

Анна лежит в кровати одна, слыша, как он приглушенно кашлянул под ее окном, проходя по тротуару. Она не спросила, почему звонили. Привезли роженицу? Срочно потребовалась помощь?

Эмоции после близости смешались. Она уже не понимала, что чувствует — радость или грусть. Ее целиком поглотила новая идея, возникшая при виде обнаженного торса Кевина, — теперь идея проекта была уже не так банальна. В сознании Анны воцарилась роза телесного цвета.

Более трех миллионов из двухсот пятидесяти миллионов сперматозоидов завершили свой путь вверх по вагинальному каналу, через шейку матки и фаллопиеву трубу, нашли и окружили яйцеклетку Анны. Один из самых агрессивных прорывается через внешнюю мембрану и проникает в яйцеклетку. Головка сперматозоида высвобождает свое содержимое, и в доли секунды образуется набор из сорока шести хромосом — генетическое кодирование завершено, новая клетка сформирована.

Эмбрион — девочка с голубыми глазами и светлыми волосами. У нее белая кожа. Она среднего роста. Когда она улыбается, на левой щеке появляется ямочка. У нее пухлые губы и мысик на линии роста волос. Она может сворачивать язык трубочкой. У нее полностью отделенная мочка уха. Она левша. На средних фалангах пальцев нет волос, мизинцы отклонены в сторону безымянных пальцев. Отогнутым большим пальцем она может достать запястья. Когда ее руки сложены, левая лежит наверху. Вторые пальцы на ноге длиннее больших. У нее первая положительная группа крови.

Через каждые три дня Анна покупает красную розу в цветочном магазине мистера Оливера, расположенном на первом этаже, прямо под ее студией на Дакворт-стрит. Розу приходится заменять, как только лепестки раскрываются, — она уже не соответствует тому образу, что Анна пытается запечатлеть. Она даже думала распылить на розу жидкий пластик, чтобы заморозить ее в нынешнем состоянии, но мысль о полной безжизненности ее тоже не радует.

Анна поднялась по узкой лестнице старого складского здания и открыла дверь. Широко открытое пространство студии всегда наполняло ее волнением предчувствия. Высокие потолки, звук ее шагов по деревянному полу, длинный ряд окон. Запах краски, холста и старой штукатурки смешивается с цветочными ароматами, просачивающимися сквозь доски старого пола.

По всей студии в разных положениях установлены полотна холста. Изучение текстуры и поиски композиции. Она вынимает из вазы розу, простоявшую два дня, и ставит на ее место новую. Затем включает «Дэд кэн данс» и ждет, когда послышится ритмичная скороговорка на неизвестном, по-видимому древнем, языке. Сначала вступает мужской голос, потом женский, музыка резонирует в воздухе. Анна смотрит на розу и проверяет холст. Колдовские волны шаманских заговоров плавно пульсируют в ее теле. Она вспоминает розу, которую ей подарили незадолго до окончания школы. Бутон был краснее горевшего от смущения лица мальчишки, когда он неловко протянул ей цветок. Он вообще-то был бойким парнем, это роза в руке его так поменяла. Она со вздохом прогоняет воспоминания, зная, что в долгом самокопании мало толку. Виноват во всем цветок, протянутый молодым человеком в дешевом костюме, ведь он внезапно чувствовал себя так неуверенно. Роза сделала его другим человеком.

Почему она выбрала эту битву, спрашивает себя Анна. Из всех возможных битв ей досталась битва за новое видение розы. Но ее нельзя выиграть, потому что открытий здесь быть не может. Кто рискнет соперничать с Фантен-Латуром, Дюбурж, ди Лоренцо или Россетти? Разглядывая их картины, она всегда ощущала, что в таком сравнении собственные работы сильно проигрывают, и это неизменно ее удручало. Казалось, что лучше уж никогда больше не подносить кисть к холсту. Эта серия с розой никогда не продастся. В конце года должна была открыться очередная выставка галереи «Махер», и она уже представляла себе презрительные усмешки потенциальных покупателей. Даже если добавить телесный оттенок. Из этого может получиться что-то интересное, но всю композицию на этом не построишь.

Дэвид, владелец галереи, уже спрашивал ее о новых работах. Анна ничего ему не сказала — боялась, что он просто ухмыльнется, будто она рассказала ему очередной профессиональный анекдот. У нее было такое чувство, будто Дэвид постоянно присутствовал в студии и заглядывал ей через плечо. Особенно плохо ей было, когда он приходил с корпоративными заказами на безликие картины, от которых отказаться она не могла — иначе не на что будет жить.

Анна опасалась, что так может кончиться ее карьера художницы. И все же хотелось верить, что трудности с розой временные. Проявление творческого кризиса. А может, у нее просто иссякли идеи и талант. Лишившись вдохновения, она только и делает, что копается в мусоре набивших оскомину клише. Забудь о красоте розы. Это торжество посредственности.

Доносящиеся из динамиков на другом конце студии ритмические выкрики становятся все громче, и мысли Анны переключаются на рыбацкий домик в Барениде. Всю прошлую неделю она обдумывала возможность его покупки. Из окон открывается вид на океан. А старый сарай можно переделать под студию. Кевин тоже восхищался видом, но его не устраивает, что дом расположен так далеко от города и ему придется каждый день тратить два часа на дорогу до Сент-Джонса и обратно. А как быть в случае срочного вызова? Можно ездить туда летом на выходные. Но Анна видела себя в этом доме зимой. Ветки елей, засыпанные снегом, и сад, укутанный белым одеялом. Она научится различать следы зверей на снегу. А может, даже пойдет по ним в лесу, где отыщет какую-нибудь глубоко запрятанную нору и ее обитателей.

Ей надо еще раз туда съездить. Она сделала с десяток снимков цифровой камерой, но это совсем не то, что стоять в старом доме и смотреть в окно, на уходящую до горизонта панораму залива Консепшн.

Анна подходит поближе к холсту и внимательно разглядывает сочный красный цвет, наклоняется поближе, изучая мазки. Ей очень хочется прикоснуться к красной капельке на черном фоне, чтобы убедиться, что краска уже высохла, и она с трудом себя сдерживает. Это стало навязчивой идеей, и в прошлом уже бывало так, что она портила готовую работу.

Анна пытается не думать о Кевине, но он все время с ней. Его тело в рисунке лепестков, как увидела их тогда мысленным взором. Через три недели они должны вместе лететь в Италию, но Анну не радуют мысли о предстоящей поездке. Только бы не с Кевином. Когда они познакомились четыре месяца назад, роман с гинекологом представлялся ей чем-то волнующим: мужчина, знающий все тайны женского тела, а еще известная игра в доктора. Но она совсем не ожидала, что эта профессия связана с совершенно беспорядочным образом жизни. Временами ей была совершенно невыносима мысль, что Кевина могут вызвать в любую минуту.

Снова пришло это чувство. Жар, трепет. Ее рассудок не хочет видеть причину, стараясь сосредоточиться на работе. Однако смутное чувство, что сидит занозой в дальнем уголке сознания, заставляет ее встать и пересечь комнату. Вот она уже стоит перед календарем, отсчитывая дни. От последних месячных прошло две недели. Можно было и не проверять — Анна и сама чувствует наступление овуляции. Ей неудержимо хочется секса. Пусть без предохранения — ей все равно. Она перестала пить противозачаточные таблетки. Не пытается ли она забеременеть, чтобы таким необычным способом избавиться от злополучной розы и своих банальных трудностей и оказаться в маленьком доме на берегу залива? До наступления месячных остается еще две недели. Неужели ей хочется убедиться, что она не страдает бесплодием? Два месяца назад, после тридцатого дня рождения, в ее сознании что-то «сработало». Куда бы она ни шла, всюду ей попадаются младенцы. Невыносимо хочется потрогать эти маленькие пальчики, ощутить их невесомый запах.

Только этого мне не хватало, обрывает Анна себя, и романтическое представление о беременности блекнет в бестрепетном свете здравого смысла.

Надо сходить к врачу за «таблеткой следующего дня». Или попросить у Кевина. Ему наверняка дают образцы. Она оборачивается на дверь, а потом устремляет взгляд в безоблачное голубое небо, стараясь унять скачущие мысли.

Нет, Кевин не должен знать о возможной беременности. Не его ума это дело. Она сходит к своему врачу. Анна натягивает пальто, бросает взгляд на холсты и выходит на улицу. Лучше принять таблетку и спать спокойно.

Закругленные кромки эмбриона начали стремиться к центру, пока не образовалось две отдельные сферы, — так эмбрион разделился на две клетки.

Еще через двадцать четыре часа произойдет второе деление и образуется четыре клетки.

С каждым последующим делением клетки будут становиться все меньше и меньше, а тем временем эмбрион будет медленно продвигаться вдоль фаллопиевой трубы. Весь путь займет у него четыре дня.

Железы в матке у Анны уже начали увеличиваться, реагируя на оплодотворение яйцеклетки.

Достигнув матки, эмбрион постарается прикрепиться к ее стенке.

Анна пыталась попасть на прием, но записаться можно было только на следующий день. Она проводит ночь в одиночестве, обшаривая Интернет в поисках информации о «таблетке следующего дня». К своему облегчению она узнает, что таблетку можно принять в течение семидесяти двух часов после незащищенного секса. Пока Анна путешествует по сайтам, ей как бы случайно попадаются на глаза сайты с подробным описанием всех стадий развития плода. Она просматривает их лишь мельком, чтобы ненароком не расчувствоваться, но в этот момент у нее уже возникает подозрение, что сделать выбор будет непросто. Несколько раз она ловит себя на мыслях о том, как мог бы выглядеть этот ребенок, девочка это или мальчик. Она раздумывает о возможной реакции Кевина, проигрывая оба сценария: радость и негодование. Мысль о ребенке заставляет ее ввести в командную строку поисковика название города — «Баренид», но сайта с таким названием не находится. В Интернете нет ни единого упоминания о нем, что совсем уж странно.

В приемной у врача она рассматривает материалы для чтения, сложенные на газетном столике. Сверху лежит журнал про беременность. Вообще-то там сразу несколько экземпляров, как будто глуповатый аист по ошибке вывалил здесь все, что было у него в клюве. Анна не хочет брать журнал в руки. Одного лишь прикосновения может оказаться достаточно, чтобы склонить ее к материнству. Но против воли ее взгляд постоянно возвращается к фотографии улыбающейся беременной женщины на обложке. Женщина очень красива, у нее длинные светлые волосы, струящиеся по плечам. Она одета в светлую, голубую с желтым, блузу, вокруг цветочная поляна. Анна представляет, будто у женщины на фотографии ее лицо. Это получается легко, ведь у них у обеих светлые волосы и кожа. Затем ее глаза опускаются ниже на раздувшийся до невероятных размеров живот. Чары разрушены. Анна принялась размышлять, отчего на картинках никогда не показывают беременную с татуировками и пирсингом, сидящую на мотоцикле, в кожаной куртке. Материнство для неформалов.

Напротив нее сидит женщина с ребенком на коленях. Анна не может понять, мальчик это или девочка, потому что он одет в желтое. Одежду такого цвета дарят друзья и родственники на веселых, надушенных вечеринках еще до того, как малыш появится на свет.

Анна не может отвести глаз от светлых младенческих волос и пухленького личика. От такого зрелища губы ее непроизвольно складываются в улыбку. Теперь она думает о том, каково быть младенцем. Она не помнит, что когда-то была такой маленькой, совсем игрушечной. Малыш сжимает крошечные пальчики в кулачки и улыбается ей. Анну накрывает волна умиления, она подается вперед и начинает агукать.

Для себя она решает, что это девочка.

Аптека расположена очень удачно: рядом с приемной. Стоя в очереди с рецептом, Анна думает о враче. Каждый день ей приходится сталкиваться с множеством разных случаев. Сколько боли, страданий и несчастий ей довелось повидать! Как она с этим справляется? Почему у нее в глазах не видно слез? А что чувствует Кевин? Анне доводилось слышать о женщинах, потерявших младенцев, и о том, как это на них сказалось. Кто-то продолжал жить дальше как ни в чем не бывало, а для кого-то это остается незаживающей раной на всю жизнь. А как бы отреагировала она?

Анна смотрит на маленькую белую бумажку и пытается разобрать название препарата. Это получается у нее с трудом. Она протягивает рецепт фармацевту и отвечает на его вопросы. В это время что-то падает у нее из заднего кармана.

Обернувшись, она видит, что пожилой мужчина нагнулся, чтобы поднять журнал для беременных.

— Прошу вас, — говорит он, поднимаясь и протягивая журнал Анне.

— Спасибо. — Она улыбается и убирает за ухо выбившуюся прядь.

Мужчина смотрит на ее живот.

— Желаю удачи, — произносит он с понимающей улыбкой и кивком.

Вот так все в мире устроено, думает Анна, и улыбается в ответ, чувствуя себя в каком-то смысле обманщицей. Она взяла журнал для работы, чтобы лучше изучить лица и позы беременных женщин. Возможно, она использует это в своей работе. Картины, изображающие беременных женщин, стоящие на артистической шкале немногим выше красной розы, могут быть восприняты как проявление посредственности, если в них будет просматриваться пустота. Но что может выдать пустоту? Отсутствие энергии в ситуации. Картина понравится людям с природной склонностью к материнству, но бездетные могут принять их за чистый цинизм.

Анна поворачивается к фармацевту и видит, что его взгляд устремлен на журнал в ее руках.

— Я взяла в приемной у врача, — признается она, надеясь, что он не подозревает ее в воровстве журналов со стойки.

— Подождите минут десять, — говорит он.

День 6-й, 1-я неделя.

Попав в матку Анны, эмбрион выделяет особый фермент, который помогает ему закрепиться в эндометрии — слизистой оболочке, устилающей полость матки. Слизистая уже начала утолщаться и покрываться сетью кровеносных сосудов — это реакция на оплодотворение яйцеклетки, случившееся шесть дней назад. Закрепившись, эмбрион продуцирует особые нити, которые проникают в эндометрий, и с их помощью начинает получать из организма Анны нужные для развития питательные вещества.

Дорога до Баренида занимает около часа. Двигаясь на запад от Сент-Джонса, Анна смотрит на однообразный пейзаж, расстилающийся по обеим сторонам дороги. Лишь небольшие участки голой земли видны под снежным одеялом, которое простирается на мили вокруг. Заросли темных елей неровными рядами встают вдалеке от дороги. Вчера шел снег, а ветра не было, и теперь земля покрыта мягким пухом. Не холодно, и солнце такое яркое, что без темных очков придется постоянно щуриться.

Вчера вечером Анна решила, что надо сказать Кевину. Они ужинали в «Запатас», и она как бы между прочим сказала ему, что, возможно, беременна. Нет, пока ничего определенно сказать нельзя, но вероятность такая есть.

— Как так? — спросил он. — Ты же принимаешь таблетки?

Анна облизала губы и принялась водить вилкой по тарелке с салатом из курицы и авокадо, раздумывая о правильном питании. Она не решалась посмотреть ему в глаза, как будто ее поймали на чем-то постыдном. Это он внушил ей чувство вины. Единственный выход в такой ситуации — завести разговор о «таблетке следующего дня».

Он тут же стал убеждать ее принять таблетку, чтобы не было никаких неприятностей. Готовность, с которой он это произнес, неприятно поразила Анну. Она увидела в этом недоверие к себе и к ним двоим как единому целому. Они даже не стали обсуждать этот вопрос. Кевин неодобрительно покачал головой:

— А как же наша поездка в Италию?

Анна не могла взять в толк, при чем тут это. Единственное, на чем это скажется, — она не сможет дегустировать вина разных областей, как они планировали вначале.

Последовало молчание — официанты убирали со стола тарелки, и Кевин со вздохом сказал, что они еще не готовы иметь детей.

— Нам по тридцать с небольшим. Детей надо заводить ближе к тридцати пяти, поверь моему опыту.

Больше всего Анну раздражала неколебимость его позиции и его медицинский подход к определению времени обзаводиться детьми. Она внимательно посмотрела ему в лицо и задумалась, какое он имеет к этому отношение. Кто он такой, чтобы ей указывать? Похоже, его абсолютно не волнует маленькая жизнь внутри нее, которую ей вдруг так захотелось защитить. Анна отложила вилку и, не доев салат, встала и вышла на улицу. Она стояла, скрестив руки на груди, чтобы не замерзнуть, и ждала. Когда они подъехали к ее дому, она молча вышла из машины и прошла прямо в спальню, чтобы остаться наедине со своими мыслями.

В ту ночь она не стала принимать таблетку. Лежа в постели, она обдумывала реакцию Кевина, перебирала в уме все сказанное им, стараясь распознать другое значение, незамеченную нежность с его стороны, малейший намек на одобрение, но ничего этого не было. Время от времени она слегка качала головой. Если не «таблетка следующего дня», то что тогда? Эмоции переполнили ее, в носу защекотало, а потом уже брызнули слезы. Она почти сердито смахнула их прочь. Она не позволит чувствам взять над ней верх.

Вспомнив о прошлом вечере, Анна снова расстроилась. Она отвлеклась от красоты пейзажа, и мысли ее вернулись к тягостной сцене, что произошла между ней и Кевином в ресторане. Анна едва не пропускает съезд, резко крутит руль, поднимается на эстакаду и выезжает на Ширстоун-Лайн, по которой за двадцать минут можно доехать хоть до Баренида.

Она стоит в старом сарае, раздумывая о коробочке из аптеки в кармане пальто. Еще немного — и будет поздно принимать таблетку. И тогда останется только хирургическое вмешательство. По всему телу расползается ноющая боль, а взгляд останавливается в пустом углу сарая. Повернувшись, Анна подходит к лестнице и взбирается на чердак. Стоя на краю, она чувствует в руках напряжение от подъема и смотрит на деревянный пол, потемневший в тех местах, где стояли животные. Она старается запомнить различные оттенки цветов, то, как коричневый тон переходит в черный.

Анна непроизвольно кладет руку себе на живот. С благоговейным трепетом она оглядывается вокруг в неведении, что эмбрион выпускает тоненькие ниточки — усики, которые прорастут в слизистую оболочку матки, и через них жизненные соки потекут от ее организма к эмбриону.

От окружавшей ее красоты у Анны слезы навернулись на глаза. Какой сентиментальной она стала. Она плачет уже второй раз за несколько дней! Такого с ней уже много лет не случалось. Но наплыв эмоций принес ей уверенность в том, что надо стать хозяйкой этого дома. Больше всего на свете ей хочется жить на этой открытой всем ветрам земле, с домом и сараем посередине участка.

Снаружи ее окликнули.

Анна не двигается с места, и агент по продаже недвижимости заходит в сарай. Он сразу поднимает взгляд вверх, прямо на нее, как будто заранее знал, где она может быть.

— Детям там нравится, — замечает он.

— Наверное, я так и не повзрослела.

Она поднимает руки в стороны и снова роняет их.

— Не вы одна. Спускайтесь осторожнее.

Анна медленно спускается, аккуратно ступая и перехватывая руками перекладины, а агент стоит внизу с поднятой рукой.

В доме Анна бродит из комнаты в комнату. Хозяева оставили часть мебели — по-видимому, они не представляли, сколько она может стоить. Анна касается буфета кончиком пальца, решив, что не будет упоминать о мебели, ей кажется, ей выпала невероятная удача, просто подарок.

— Я сам подумывал, не забрать ли мне мебель.

Анна поворачивается к агенту. Она почти смущена, как будто ее застали за составлением плана ограбления.

— Но на свою беду, я слишком честен.

Анна улыбается ему. Агент напоминает ей дяденьку, который поднял в аптеке выпавший у нее журнал.

— Хозяйка очень пожилая. А ее дети живут в Торонто. Они хотят избавиться от дома.

— У них другая жизнь, — говорит агент, глядя в окно гостиной.

На втором этаже из спальни открывается величественный вид на океан. Анна смотрит на залив, где еле-еле движется маленький кораблик.

Анна оборачивается через плечо:

— Я часто думаю, почему людям так нравится смотреть на океан.

— Не знаю, — отвечает она, смущенно тряхнув головой. — Я просто не могу отвести от него глаз.

— Это жизнь, которую нельзя увидеть. Скрытая.

Анна почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она снова внимательно посмотрела на агента, но он уже отвернулся и направился к двери.

— Не буду вам мешать, — произносит он, спускаясь вниз по лестнице к выходу.

Когда Анна ехала обратно, пошел снег, — это ее взволновало: она внесла заявление на выкуп дома в Барениде, но сомнения ее гложут — не поторопилась ли она. Может, это ошибка и она чего-то не увидела? Но, несмотря на подобные мысли, Анна полна воодушевления. Агент обещал отнести ее заявление и позвонить через пару часов — сообщить, приняли ее заявление или нет.

После того как Анна выехала из Баренида, небо затянуло серыми тучами. Снег падает на шоссе и тут же тает на мокром асфальте. Небо все больше темнеет, в машине становится холодно. Анна включает печку и выключает радио, чтобы сосредоточиться на вождении.

Звонок мобильного заставляет ее перевести взгляд на пассажирское сиденье, где лежит ее телефон. Она дотягивается до него и открывает, мелькает мысль, что не стоит разговаривать за рулем. Интересно, это правило действует и на шоссе или только в городе?

Агент по продаже недвижимости представляется, а потом произносит:

— У меня для вас хорошая новость.

— Да, я рад вам сообщить.

Анна засмеялась от радости и тут вдруг заметила, что на дорогу выкатился белый шарик. Кролик остановился прямо перед ней, и она резко крутанула руль, выронив мобильный телефон. Асфальт оказался скользким, как каток. Машину занесло, и ужас сковал Анне сердце, внутри нее будто расползлось огромное темное пятно. Машину несет к обочине, закручивает на гравии и глине, потом кидает в канаву, дважды переворачивает, и, проломив ветки дерева, она со всего маху впечатывается в ствол.

24 февраля, больница.

В глазах у Анны все плывет, как будто она пытается поднять отяжелевшую голову из-под воды.

Она видит какую-то поверхность и постепенно понимает, что это стена. Из стены торчат разноцветные провода. Она слышит приглушенные звуки, доносящиеся как будто через дырку в голове. Это ее стоны.

В комнату входит женщина. Улыбчивая медсестра заглянула в палату для новорожденных, чтобы проверить, все ли в порядке.

— Добрый день, — произносит сестра приветливо. — Вы, я вижу, уже проснулись.

Анна не может понять, почему эта женщина за ней присматривает. Внезапно ее осеняет: это как-то связано с ребенком. Младенцем, которого она оставила где-то далеко.

— Ребенок, — произносит она.

Ей хочется, чтобы его скорее принесли.

— Что? — переспрашивает медсестра, внимательно проверяя показатели приборов.

Анна молчит, стараясь собраться с мыслями и составить слова в предложение. Но ее разум не может вырваться из сковавшей его паутины.

— Вы знаете, где находитесь?

Она тяжело вздыхает. Это какой-то обман.

— Вы несколько дней провели без сознания.

Несколько дней. До Анны с трудом доходит смысл сказанного.

В комнату входит мужчина в белом халате. У него знакомое лицо. Это врач. Гинеколог. Кевин. Она с ним встречалась по какому-то поводу.

— Анна, — говорит он, улыбаясь.

— Не надо, — с трудом произносит она.

— Нет. — Она пытается тряхнуть головой.

— Что? — Доктор смотрит на сестру, как будто хочет, чтобы она объяснила ему, в чем дело.

Врач садится рядом с ее кроватью, кладет руку ей на живот.

Ей нужно усилие, чтобы следить за его рукой. Ее мускулы напрягаются. Она сжимает ноги, чтобы их нельзя было развести в стороны.

Анна потеряла много крови из-за глубокой раны в ноге. Если бы спасатели не приехали вовремя, ее бы уже не было в живых. Руки и грудная клетка — сплошной синяк, каждое движение отдается ужасной болью. По словам Кевина, у нее нет никаких серьезных повреждений, кроме небольшого рассечения ноги, которое со временем может осложниться артритом.

Лежа на больничной койке, Анна думает о будущем. Она чувствует себя раковиной после шторма, в которой заключена прекрасная маленькая жизнь. Ей остается только надеяться, что крошечная жизнь уцелела. С трудом она ухитряется проверить, не идет ли у нее кровь. Нет, все чисто. Тянущей боли внизу живота тоже не было. Анна не сводит глаз с широкого больничного окна, разглядывая беспорядочное нагромождение одноэтажных строений на другой стороне улицы.

Анна попросила Кевина связаться с агентом по продаже недвижимости относительно продажи дома, но подозревала, что он не выполнил ее поручения. Ее мыслям не хватало последовательности. Она проваливалась в сон, а затем вновь просыпалась, с каждым разом все отчетливее осознавая положение вещей.

В прикрытую дверь постучали.

Анна осторожно поворачивает голову и произносит:

Агент по продаже недвижимости появляется в дверях, держа рукой в перчатке какой-то предмет, напоминающий кактус в горшочке. Он протягивает это ей.

— Вот, подумал, вам будет приятно, — говорит он.

От смеха ей стало больно.

— Ой, простите, я не хотел вас смешить.

— Хотели, не оправдывайтесь.

Анна бросила взгляд на полочку для цветов.

— Я как раз о вас думала.

— В вашем-то положении?

Анна опять слабо смеется.

Агент устраивает кактус на полочку и нюхает стоящие рядом цветы в вазе.

— Красивые, а почти не пахнут, — замечает он.

— Вам позвонил Кевин?

— Я был рядом, когда это случилось.

Анна недоумевает. О чем это он?

— Я ехал в город, чтобы забрать документ на право собственности. И видел, как вы слетели с дороги. Я всеми силами души хотел остановить это скольжение. Словами не передать, что я чувствовал. Жуткое зрелище.

— Я беспокоилась насчет дома.

— Все в порядке, не волнуйтесь.

Он стоит в изножье ее кровати, держась руками в перчатках за металлическую перекладину.

— Как вы себя чувствуете? Полагаю, что неплохо, иначе бы меня к вам просто не пустили. Я представился вашим другом. Надеюсь, вы не обидитесь.

Он снимает перчатки, засовывает их в карман пальто и делает знак в сторону пустого стула в углу.

— Да, пожалуйста. Садитесь.

— Да, кстати, я кормил ваших животных.

У Анны изумленно поднимаются брови.

Она понимающе улыбается.

— Вы ведь звонили мне, так? Или это мне приснилось?

— Да, прямо перед аварией. Связь не разъединилась. Я слышал, как вы разбились.

— О боже! Это, должно быть, ужасно!

Агент внимательно разглядывает ее лицо. Он качает головой, продолжая изучать ее глаза.

— На что это было похоже?

— На хаос в блендере.

Анна смеется и снова кривится от боли.

— Я, наверно, кричала…

— Да… Потом, уже после удара, вы что-то бормотали, но я ничего не мог разобрать. Вы как будто разговаривали с кем-то, или пели тихую песню, или декламировали что-то нараспев.

— Я смог разобрать лишь «пожалуйста, детка». Вы повторяли это вновь и вновь, как молитву.

Анна закрывает глаза, потрясенная всепоглощающей глубиной этого воспоминания, от которого у нее не осталось и следа.

После недолгого молчания агент говорит:

— Между прочим, я сбил для вас цену.

Когда Анна открывает глаза, она чувствует легкое головокружение.

— За счет боли и страданий. Я сказал продавцам, что вы едва не убились, когда приезжали смотреть дом. Они согласились. Между нами говоря, им не нужны деньги. Для них этот дом — обуза, от которой необходимо избавиться.

Анна смотрит на кактус, множество иголок торчат между цветов. Затем она переводит взгляд на агента. Потихоньку она вспоминает его слова о том, что он был рядом, и о том, что доктор сказал ей про потерю крови.

— Значит, вы спасли мне жизнь?

— Не будем об этом. Я не хотел, чтобы в доме поселилось привидение. Такую недвижимость уже не продашь ни за какие деньги.

Два привидения, думает Анна.

Эмбрион в матке Анны продолжает растворять слизистую оболочку, что создает кровяные лужи и стимулирует рост новых капилляров. Клетки плаценты срастаются с капиллярами, железами и соединительной тканью стенки матки. В клетках плаценты образуются полости, которые заполнятся кровью из организма матери и околоплодными водами. В качестве защитной меры формируется пробка, которая закроет разрыв в оболочке матки, возникший в результате имплантации.

Анна сидит в кресле в смотровом кабинете Кевина на втором этаже больницы. Кевин просил ее зайти к нему, когда ее выпишут, и вот, просидев в приемной сорок пять минут, она наконец дождалась. Она внимательно разглядывает графики и схемы на стенах маленькой комнаты. На них изображены различные стадии развития эмбриона. Ей не терпится узнать, беременна ли она на самом деле или нет. Месячные должны прийти примерно через четыре дня, но из-за стресса возможна задержка. Анна уже думает, что в одной из трех спален на втором этаже дома в Барениде можно устроить детскую. Она проверяет кресло и подставки, представляя себя с поднятыми ногами.

Дверь открывается, и входит Кевин с папкой в руках.

— Привет, — говорит он, прикрывая дверь.

Он целует ее в щеку, кладет папку на стол и усаживается в кресло.

— Привет, — отвечает она.

— Как твое самочувствие? — Он говорит непринужденно, но торопливо, как будто задает этот вопрос исключительно по обязанности и хочет скорее перейти к более важным вещам.

Кевин переводит взгляд на папку. Барабанит по ней пальцами.

— Я получил твои результаты.

Он складывает руки на груди и втягивает носом воздух.

— Я попросил сделать анализ крови.

Анна косится на папку.

— Честно говоря, не знаю. Все так, если не считать беременности. Это уже точно.

Она светится от радости. На ее губах появляется радостная улыбка, преображающая ее черты. Счастливая минута для каждой женщины. Так, по крайней мере, должно быть. Но хотя Кевин изо всех сил старается улыбнуться в ответ, он ни капельки не рад. Улыбка у него получилась скорее огорченная. Замешательство — вот что написано у него на лице. Он не обнял ее. Она не обняла его.

Анна остается в кресле и ждет продолжения. Кевин облизнул пересохшие губы и сжал руками папку. Она смотрит на побелевшие кончики его пальцев. Ей не нравится мысль о том, что Кевин брал у нее кровь для теста на беременность. Это против правил. При этой мысли улыбка сбежала с ее губ.

— Ты всегда это делаешь?

— Проверяешь, не беременны ли твои пациентки?

Кевин смотрит на нее.

— Это было сделано ради твоего же здоровья. Могло возникнуть кровотечение.

— Я оказался в очень неловкой ситуации. По правилам врачебной этики я не могу быть твоим лечащим врачом, учитывая наши отношения. Так что считай, что у нас с тобой просто дружеская встреча.

— В твоем кабинете, с моими анализами на руках. Друзья обычно не устраивают друг другу тестов на беременность. Поправь меня, если я ошибаюсь.

— У меня есть смягчающие обстоятельства.

— Смягчающие, как же.

— Я полагал, что эта беременность имеет отношение к нам обоим.

Анна пронзила Кевина взглядом. Он отравляет ей всю радость. Еще немного — и она залепит ему пощечину и уйдет. Теперь Кевин стал ей омерзителен. Анна чувствует, что желудок у нее переворачивается и тошнотворной волной накатывает чувство омерзения.

— Я не спала ни с кем, кроме тебя, если ты об этом.

— Послушай, Анна. Все это очень плохо, во многих отношениях.

— Я не могу повесить на себя такой груз.

— Груз? Послушай, Кевин… Мне от тебя ничего не нужно.

Она бросает взгляд на его пальцы, постукивающие по папке.

— И ты подпишешь бумагу, в которой это будет написано?

— Нет, почему я должна что-то подписывать? О чем ты говоришь?

— Пока все хорошо и замечательно, но в будущем ты останешься одна с ребенком на руках. Тебе станет обидно. Я достаточно на это насмотрелся. Так ты решила оставить ребенка?

— Да… Я еще не решила. Я ведь только что узнала, Кевин.

Анна складывает руки на животе. Она полностью осознает значение этого жеста.

Кевин смотрит на ее руки, потом поднимает глаза на лицо.

— Я не буду требовать с тебя денег, если ты об этом беспокоишься. Ты ведь меня знаешь.

Все права на произведения принадлежат их законным владельцам

Источник:

readme.club

Обретая Розу в городе Тула

В этом каталоге вы сможете найти Обретая Розу по доступной цене, сравнить цены, а также найти прочие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка производится в любой населённый пункт России, например: Тула, Тюмень, Брянск.