Каталог книг

Археология Северной и Центральной Азии

Перейти в магазин

Сравнить цены

Категория: Книги

Описание

Воспроизведено в оригинальной авторской орфографии издания 1975 года (издательство Наука, Сибирское отделение ).

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
А.П. Окладников, А.П. Деревянко Археология Северной и Центральной Азии А.П. Окладников, А.П. Деревянко Археология Северной и Центральной Азии 1403 р. bookvoed.ru В магазин >>
Политика Европейского Союза в Центральной Азии Политика Европейского Союза в Центральной Азии 7790 р. ozon.ru В магазин >>
Владимир Обручев В дебрях Центральной Азии (записки кладоискателя) Владимир Обручев В дебрях Центральной Азии (записки кладоискателя) 89.9 р. litres.ru В магазин >>
Богатуров А.Д. (Ред.) Международные отношения в Центральной Азии Богатуров А.Д. (Ред.) Международные отношения в Центральной Азии 679 р. ozon.ru В магазин >>
Культура, история и археология Евразии Культура, история и археология Евразии 131 р. ozon.ru В магазин >>
Культура, история и археология Евразии Культура, история и археология Евразии 180 р. labirint.ru В магазин >>
Религия и власть у тюрков Центральной Азии в раннем средневековье Религия и власть у тюрков Центральной Азии в раннем средневековье 4929 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Окладников А

Окладников А.П., Деревянко А.П. (ред.) Археология Северной и Центральной Азии

Сборник рассчитан на исследователей Сибири и Дальнего Востока, а также на широкий круг читателей, интересующихся археологией.

A. П. Окладников. К изучению древнейших следов деятельности человека на озере Байкал: «Кварцевый палеолит».

3. А. Абрамова. Находки каменного века в Абакано-Минусинской котловине.

O. Н. Бадер. Палеолитическая гравировка из Индигирского Заполярья.

И. И. Кириллов. Танга — новая позднепалеолитическая стоянка в Восточном Забайкалье.

М. В. Константинов. Палеолитические памятники в долине р. Хилок (разведка 1971 г.).

И. П. Ларичева. Культура бритиш маунтин—древнейший этап каменного века арктических районов Северной Америки.

Б. Л. Фролов. Персонаж с семью лучами в наскальном искусстве.

P. С. Васильевский. Памятники каменного века на Курильских островах.

B. В. Волков. Погребение в Норовлин уула (Монголия).

В. В. Бурилов. К археологии Средней Ангары (по материалам раскопок в зоне затопления Усть-Илимской ГЭС).

В. Е. Ларичев. Первые радиокарбоновые даты археологических памятников Китая.

Т. И. Кашина. Неолитические памятники Китая и проблема западных корней культуры яншао.

В. П. Левашова. Раскопки могильника Окуневской культуры в Абакане в 1945 г.

Ж. В. Андреева. Следы местного металлургического производства в Приморье в памятниках II тыс. до н. э.

Ю. С. Гришин. О древней добыче металлов в Юго-Восточном Забайкалье.

Н. В. Рындина. Результаты петрографического и спектрального исследования руды и шлаков с поселения Оймак.

В. И. Мошинская. Некоторые новые данные к вопросу о древних контактах в уральской среде.

Е. А. Окладникова. Петроглифы Куюса (долина р. Катуни, Алтай).

В. И. Матющенко. Могильник у дер. Ростовка.

А. П. Деревянко. Культура яёй и ее связи с материковыми культурами.

М. А. Дэвлет. Сибирские решетчатые бронзовые пластины.

К. Ф. Смирнов. Сарматы-огнепоклонники.

Г. А. Максименков. О значении некоторых тагарских погребений.

Э. Б. Вадецкая. Тагарские погребальные ложа.

В. П. Алексеев. К палеоантропологии Горного Алтая в эпоху раннего железа.

Л. Р. Кызласов. Городище Оймак на Улуг-Хеме.

Е. И. Деревянко. К вопросу о вооружении мохэского воина.

A. И. Мазин. Древнее оленеводство и проблема этнической принадлежности петроглифов таежной зоны Верхнего Приамурья.

М. И. Боргояков. Йыш в древнетюркских памятниках рунической письменности.

B. Е. Медведев. Пояса Надеждинского могильника.

И. В. Асеев. Предки позднейших монголов на территории Забайкалья.

Источник:

www.twirpx.com

Археология Северной и Центральной Азии

6.4. Археология Передней и Центральной Азии, арии и тохары 6.4. Археология Передней и Центральной Азии, арии и тохары

Имеются также определенные археологические свидетельства очень раннего проникновения индоевропейцев на Ближний Восток. Между прочим, многие исследователи разделяют мнение об индоевропейском этническом элементе в некрополях Аладжа Хююк, Хорозтепе, Учтепе. В сиро-палестинских могильниках конца III – начала II тыс. до н. э.(середины III тыс. до н. э.) обнаружены идольчики усатовского типа, катакомбы и другие элементы северной традиции [132, с. 51].

Еще более характерны знаменитые царские гробницы Ура в Шумере с их многочисленными человеческими жертвоприношениями. «Лучше всего известно содержимое погребения “царицы Шубад”, чье имя, написанное на лазуритовой цилиндрической печати, читается теперь как Пу-аби. В отличие от ряда других эта гробница избежала разграбления, в следствие чего и каменная камера, и шахта с погребенной в ней свитой остались нетронутыми. В дромосе (продолжение шахты) находились пятеро воинов, повозка, запряженная двумя быками, и десять “придворных дам”, одна из которых была арфистской. В погребальной камере вместе с царицей покоились две ее “компаньонки”. Царица была в великолепном дорогом убранстве, включавшем сложный головной убор из золота и полудрагоценных камней… В городе Кише при раскопках в слое непосредственно над главным из «слоев Потопа» (т. е. разрушения и упадка) нашли несколько «погребений с колесницами», содержащими иногда до трех колесных повозок. Любопытно, что сопутствующие им предметы погребального инвентаря – оружие, вазы и даже пронизка для поводьев – сделаны в основном из меди [140, с. 117, 121].

Существенная деталь: среди украшений царицы в этом погребении был венок из золотых буковых листьев [Рис. 24], а ее придворных дам украшали золотые подвески в форме буковых листьев [249, с. 67, 64]. Кажется, для Южной Месопотамии более характерны не буки (обожествляемые индоевропейцами), а финиковые пальмы…

Рис. 24. Золотой венок из буковых листьев «царицы Шубад» [172, с. 272].

«Статистика распространения курганных погребений во времени и пространстве демонстрирует неоспоримый факт многотысячелетнего воспроизведения курганной типологии с “домиком” погребенного под насыпью, со специфическим инвентарем, включающим детали повозок, колеса, наступательное оружие, черепа и конечности жертвенного скота, иногда признаки человеческих жертвоприношений, в зоне к северу от Кавказа и от Уэльса до Енисея по широте. Контраст с общепереднеазиатской ингумацией без “домика”, без насыпей и почти без инвентаря» [132, с. 51].

«Обряд погребения скорченно на боку сложился в странах Древнего Востока и Средиземноморья задолго до появления керамических культур. …Обряд был довольно устойчив. В Месопотамии, в частности, лишь в отдельные периоды , например, в обейдское время (IV тыс. до н. э.) появляются могилы с вытянутыми на спине захоронениями. . Причем в этих захоронениях тело покойника посыпалось красной охрой, что для некрополей древневосточной зоны не типично. При этом заметим, что максимальное распространение вытянутого обряда погребений в Месопотамии и Иране (Ур, Эриду, Сузы, Арпачия) уприходится на конец неолита – начало энеолита (IV тыс. до н. э.), т. е. на период максимальной активности позднекроманьонского населения в Восточной Европе, когда оно проникает вплоть до Кавказа и Средней Азии (Тумек-Кичинджик). Не исключено, что эти явления взаимосвязаны. . Однако в более позднее, послеобейдское время в странах Двуречья, включая Шумер, снова господствует скорченный на боку обряд погребения» [241, с. 38, 42-43].

Если сравнить спиральные медные браслеты и кольца с уплощенными концами среднестоговской культуры с найденными в шумерском городе Кише [134, с. 247], то вообще не увидим разницы [Рис. 25]. При этом среднестоговские вещи – более ранние.

1.

2.

3.

Рис. 25. Спиральные кольца и браслеты: (1) город Киш (Шумер) [134, с. 247], (2) Средний Стог [2, с. 107] и (3) Хвалынский могильник в Саратовской обл. России [75, с. 104].

1.

2.

3.

Рис. 26. Височные подвески: (1) Ур (Шумер) [134, табл. XXVII], (2) Средний Стог [2, с. 107] и (3) Киев, культура шнуровой керамики [72, с. 118].

Наиболее острая дискуссия идет по проблеме т. н. серой керамики (иногда эту керамику еще называют черной). С одной стороны, так называют керамику той археологической культуры на севере Индии, носителей которой обычно считают арийцами, впервые переселившимися на территорию Индии [158, с. 202]. Но, с другой стороны, в Иране подобная керамика появилась гораздо раньше. Так, Р. Гиршман писал:

«Я вернулся к изучению раскопок, проведенных на трех холмах к юго-востоку от Каспийского моря: Шах-тепе, Туренг-тепе, Тепе-Гиссар. Как известно, наиболее глубокие слои этих искусственных холмов относятся к VIII-IV тыс. до н. э. и характерризуются крашеной керамикой. Около конца IV тыс. (по современной датировке – в начале IV тыс. до н. э. – И. Р.) начала появляться черная керамика, неизвестная ранее в Иране, которая активно вытесняла крашеную, преобладая на протяжении всего III тысячелетия до н. э. В начале II тыс. до н. э. (в конце III тыс. до н. э. – И. Р.) вся эта культура исчезла. Сходство черной керамики индоариев Митанни в Северной Сирии с керамикой Северо-Восточного Ирана привело меня к мысли о том, что последняя, возможно, тоже принадлежала индоариям. Мое внимание привлекла цилиндрическая печатка из Тепе-Гиссар, найденная в слое III B, дата которого – конец (начало. – И. Р.) III тыс. до н. э. Ее сюжет - колесница, запряженная лошадью, которой правит человек. Многочисленные остатки конских костяков были найдены в Шах-тепе, что подтверждало широкое использование лошадей уже в III тыс. до н. э. Третий элемент, необходимый для командования армией боевых колесниц, тоже был налицо… Это был военный горн, или труба. В Тепе-Гиссар были найдены три горна: один из золота и два из серебра. …Командовать колесницами без горна невозможно. Три важнейших элемента, главные отличительные черты культуры индоариев – конь, колесница и горн – подтвердили возможность распознать в культуре жителей юго-востока Каспия III тыс. до н. э. зачатки культуры индоариев, которые легли в основу Митаннийского царства» [166, с. 140-141].

Из данного текста мы бы сделали однозначный вывод о том, что в IV тысячелетии до н. э. на северо-восток Ирана пришли индоевропейцы – т. е. люди, использовавшие коня и колесницу. Добавим, что археологи обнаружили сходство керамики, найденной в Северо-Восточном Иране и в Уруке, т. е. в Шумере [86, с. 94]. Единственное, чего не хватало для полноты картины – известия о том, что в такую керамику иногда добавляли растертые ракушки. И в итоге удалось найти в литературе подобное сообщение: «Керамика с примесью ракушек выявлена в третьем слое Белта на южном побережье Каспийского моря» [230, с. 165].

Тогда из-за чего же острая дискуссия? – Дело в том, что сам Р. Гиршман сделал совершенно иной вывод: «Иранские племена появляются в Иране через две тысячи лет после индоариев, в конце II до н. э. Это говорит о том, что разделение этих двух групп арийской семьи произошло в очень давнюю эпоху (до IV тыс. до н. э.)» [166, с. 142].

Против этого вывода выступили как лингвисты, так и археологи: «По традиционным историко-лингвистическим аргументам, в том числе исходящим из большой близости языка первых памятников индоарийской и иранской словесности (конец II – первая половина I тыс. до н. э.), различные исследователи относят завершение индоиранской эпохи ко времени от 2000 г. до середины II тыс. до н. э.

…Широкое употребление колесницы в военных целях и сопутствующее ему интенсивное развитие коневодства на Ближнем Востоке началось в относительно короткий период времени перед серединой II тыс. до н. э. Особую роль при этом играли новые на соответствующих территориях племена, в том числе и прежде всего арии и рано вошедшие с ними в контакт народы. Бесспорные данные о проникновении в древние местные языки ряда стран Передней Азии связанной с коневодством арийской лексики и специальной терминологии ясно показывает, что арии принесли с собой неизвестные там ранее навыки коневодства, применения колесницы, тренировки упряжных лошадей и т. п. С другой стороны, современные археологические материалы свидетельствуют, что распространившиеся около середины II тыс. до н. э. на Ближнем Востоке приемы взнуздывания лошади и элементы конской сбруи связаны с теми, которые бытовали в ряде областей Европы. …Имеющиеся свидетельства о колеснице и ранние формы псалиев, распространенных от Урала и Волги до Балкан, могут быть датированы в пределах второй четверти II тыс. до н. э. Быть может, произойдет определенное углубление дат за счет новых открытий или некоторого удревнения археологических материалов из Юго-Восточной Европы. Но и тогда нужно будет иметь в виду по крайней мере первую четверть II тыс. до н. э.

Как уже говорилось, по независимым историко-лингвистическим данным распад арийского единства относят ко времени в пределах первой половины II тыс. до н. э. Итак, по различным основаниям можно утверждать, что арийские племена еще не покидали степной зоны по крайней мере в первой четверти II тыс. до н. э.» [167, с. 256-259].

Мы бы сделали из этих аргументов вывод, что индоарийцы (будущие создатели Вед) действительно не могли жить на северо-востоке Ирана в IV-III тыс. до н. э. Хотя бы по той уважительной причине, что тогда на Земле еще вообще не было никаких индоарийцев как отдельного народа. Но из этого вовсе не следует, что на северо-востоке Ирана не могли тогда жить другие индоевропейцы.

Однако Э. А. Грантовский из своих аргументов сделал вывод куда более радикальный: «Помимо того, что население Горгана в конце IV – начале III тыс. до н. э. не могло быть арийским или «индоевропейским», нет оснований связывать появление там серой керамики с проникновением любого нового этноса» [167, с. 261]. Очень показательно, что даже слово «индоевропейское» Э. А. Грантовский взял в кавычки. Похоже, этому исследователю просто не приходило в голову, что индоевропейское население в Иране и Центральной Азии могло быть каким-нибудь еще, а не индоарийским или иранским.

Но это не так. Во-первых, в горах Гиндукуша и в Кашмире живут разнообразные горные народы, чьи языки не являются ни иранскими, ни индийскими, хотя и родственны и тем, и другим. Это дардско-нуристанские народы, самый крупный среди которых – кашмирцы. Во-вторых, в древности в Центральной Азии, на территории нынешнего Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая обитали тохары, чьи языки («тохарский А» и «тохарский В») представляли особую группу индоевропейских языков. Эти языки вымерли. А в-третьих, вообще говоря, в древности могли существовать и еще какие-нибудь индоевропейские языки, которые вымерли безвестно, не оставив письменных памятников. Почему-то среди археологов распространена тенденция обязательно отыскивать для каждой археологической культуры прямых потомков. Но ведь огромное количество племен и культур было ассимилировано, растворилось в пришлых народах. Огромное количество языков просто вымерло. Ведь не у всех же людей есть дети…

В частности, выдвинута гипотеза о том, что соседний с шумерами народ гутии (кутии) говорил на индоевропейском языке и впоследствии переселился в Центральную Азию, став предками тохар. Сответственно, названия близкородственных племен Guti (Kuti) и Tukri, засвидетельствованные в клинописных источниках III-II тыс. до н. э., аналогичны названиям тохарских племен и их языков kuci и to?ar / tu?ri, известными по письменным памятникам I тыс. н. э., когда были созданы и сохранившиеся тохарские тексты [168]. Данные о языке кутиев крайне скудны, это лишь имена их царей. Впервые они упоминаются в конце III тыс. до н. э., тогда кутии вели борьбу с правителями Шумера и Аккада, завершившуюся захватом кутиями более чем на сто лет власти над всей Месопотамией. Во II тыс. до н. э. они жили к востоку от Северной Месопотамии, т. е. где-то на западе Ирана. «Очевидно, что уже с конца II тыс. до н. э. кутии как определенная этническая общность с особым языком уже не существовали» [169, с. 18].

Тохарский язык отделился от других индоевропейских диалектов очень рано, примерно тогда же, когда и анатолийские языки (хеттский, лувийский). Не факт, что тохары имеют прямое отношение к кутиям. Также не обязательно кутии имеют прямое отношение к индоевропейскому населению Северо-Восточного Ирана IV-III тыс. до н. э. Однако в совокупности приведенные археологические факты и гипотезы полностью заполняют географический пробел между степями Евразии, где широко распространились среднестоговские племена, и городами Шумера.

Характерно, что «неопределенно-индоевропейская» культура Северо-Восточного Ирана IV-III тыс. до н. э. прекратила свое существование в начале II (или в конце III) тыс. до н. э. Свое истолкование исторического процесса во II тыс. до н. э. дал В. И. Сарианиди: «Налицо широкое проникновение, возможно, неоднократное, когда через Северо-Восточный Иран в Южный Туркменистан (в том числе Маргиану) и Бактрию приходили большие группы населения. Менее четко прослеживается, но столь же очевидно, что эта иранская волна достигла бассейна Инда, куда она могла попасть как северным (бактрийским), так и южным путем через территорию Белуджистана и Макрана. …Сменившая Хараппскую джукарская культура оставлена пришельцами с запада. …Генетическая линия развития бактрийско-маргианского комплекса от эпохи бронзы до античности позволяет предполагать непрерывную лингвистическую преемственность и связывать ее с восточноиранским языком. …Археологически ничто не указывает на связь андроновских племен с арийским расселением» [170, с. 188-189].

В то же время другой солидный археолог утверждает прямо противоположное: «В середине и второй половине II тыс. до н. э. вся северная часть и центральная полоса Средней Азии были заняты племенами степного происхождения – пришлыми из Приуралья срубно-андроновскими племенами. … Помимо этого стоянки культуры степной бронзы обнаружены и на юге Средней Азии, на территории, занятой по преимуществу земледельческим населением. …Речь идет об огромной историко-культурной области на юге Средней Азии, на территории будущих Парфиены, Маргианы и Бактрии. Здесь в середине и второй половине II тыс. до н. э. жили близкородственные племена, расселившиеся из западных очагов этой культуры на восток в начале II тыс. до н. э. …[Для них были характерны] примат земледелия (при наличии скотоводства), высокоразвитая металлургия, крашеная и расписная керамика.

…Если исходить из предпосылки, что срубные и западноандроновские племена были протоиндоиранскими (эта гипотеза подтверждается большим числом археологических фактов, а ретроспективно – и лингвистически), то именно с передвижением этих племен следует связывать арианизацию населения Средней Азии – как оседло-земледельческого, так и степного. Однако представляется весьма вероятным, что этот процесс начался задолго до этого [передвижения] в результате проникновения отдельных небольших групп арийского по языку населения с территории Южной России в Среднюю Азию. Растворившись среди местного населения и приняв его культуру, они, в свою очередь, передали не только свой язык, который в силу экстралингвистических факторов получил широкое распространение, но и определенные черты идеологии, в частности погребального обряда» [171, с. 154-156, 160].

Позволим себе высказать гипотезу, что прямыми потомками этой «первой арийской волны» конца III тыс. до н. э. являются дардские и нуристанские народы. Характерно, что по ряду важнейших культурных традиций они резко отличаются как от индоарийцев, так и от иранцев. Так, например, и у индийцев, и у иранцев главным священным животным, самым «чистым» является корова, многие религиозные ритуалы были связаны именно с ней. А вот у дардских народов корова не только не почитается, но и часто считается ритуально «нечистым» животным. Самым же «чистым» считают… козла! [159, с. 35, 264, 443-444]. Вероятно, это отражение давнего противостояния между предками дардско-нуристанских народов и собственно индоиранцами.

Для нашей темы здесь основное значение играет признание того факта, что самое раннее проникновение индоевропейцев в Иран археологически зафиксировано еще в IV тыс. до н. э. При этом вполне правдоподобным выглядит предположение, что эти первые индоевропейцы проникли через Иран и в Месопотамию. Там они завоевали ряд городов Шумера и впоследствии растворились среди шумерского населения, передав ему некоторые важные элементы своей культуры.

Источник:

www.rummuseum.ru

Археология кушанского и раннемусульманского периодов Средней Азии, Археология

Археология кушанского и раннемусульманского периодов Средней Азии

История народов Средней Азии в эпоху средневековья делится на два больших периода. До завоевания арабами Средняя Азия находилась под влиянием могущественной Кушанской империи с ее буддизмом. В начале I тыс. н. э. Кушанская империя включала Северную Индию, территорию современного Афганистана и часть Средней Азии. Поворотным событием средневековой истории народов Средней Азии было арабское завоевание в IX в. и распространение мусульманства.

К кушанскому периоду (I—III вв.) относится дворец правителей Хорезма — Топрак-кала. Он представляет собой огромный замок с тремя башнями. Стены замка сохранились, их высота 25 м. По углам возвышались большие квадратные башни, внутри которых размещались жилые помещения. Во дворце было множество различных строений. Расчищена группа парадных залов, в том числе огромный «зал царей», в котором на высоких, примыкавших к стенам суфах для отдыха возвышались скульптурные группы, изображавшие царей Хорезма в окружении родных и богов-покровителей. Вход во внутренние помещения дворца шел через небольшой «алебастровый зал», имевший тоже парадный вид. Их стены украшали пышные горельефные изображения царя. С другой стороны «алебастрового зала» был расположен так называемый зал темнокожих гвардейцев, где представлены скульптуры темнокожих воинов в железных чешуйчатых панцирях и высоких головных уборах. В южной части дворца находился гарем и другие помещения. Стены гарема также украшали великолепные росписи. Целый комплекс помещений дворца-крепости занимал арсенал, где находились мастерская по производству луков, склады оружия и военного снаряжения.

Архитектура и скульптура Халчаяна кушанского периода (по В.М. Массону)

Во время раскопок крепости Топрак-кала найдено около ста текстов на глине, дереве и коже. Некоторые из них датированы началом III в. Интересные сведения о правителях Хорезма дает и нумизматический материал, собранный на поселениях.

Пенджикент был поздним согдийским городом, погибшим в результате арабских завоеваний. Он располагался в долине Заравшана. Раскопки города по-настоящему начались только в 40-х годах XX в. Укрепленное поселение Пенджикент возникло в V в., а в VII — начале VIII в., как показывают раскопки, город переживал период расцвета. Очевидно, уже в начале VII в. он стал Центром отдельного согдийского владения.

В центре города, за крепостной стеной находилась площадь с двумя храмами, а за ней тянулся огромный массив строений. Около цитадели были разбросаны усадьбы пенджикентского пригорода, а далее к югу — погребальные склепы. В пригороде открыты винодельни, стекольная мастерская, хозяйственные дворы.

Храмы на центральной площади города были обращены входом на восток, навстречу лучам восходящего солнца. Каждый храм имел три входа, которые были оформлены красивыми глиняными рельефами. Большой открытый двор в центре храма ограждали глухие стены с расположенными внутри них помещениями. Вдоль внутренних стен двора тянулись высокие суфы для отдыха, прикрытые сверху навесами. В центре двора имелся водоем, обсаженный деревьями. Стены покрывала красочная роспись.

Самое ценное в Пенджикенте — это эпические полотна согдийской живописи. Например, на левой южной половине одного из храмов располагалась тематическая композиция — водная стихия с пенистыми гребнями волн, раскрашенных в синий цвет. В воде изображены человеческие фигуры, рыбы, дельфины и огромное морское божество Нептун, встающий из воды с трезубцем в руках. Здесь же могучий тритон и фантастическое существо с телом человека и плавниками вместо ног. На первый взгляд просто невероятно в песках Средней Азии встретить изображение морской пучины. Однако существует преемственность этого сюжета в средневековом искусстве Средней Азии с кушанским искусством Индии. Образцом сюжетной живописи является и сцена оплакивания умершей женщины. В центре композиции погребальный шатер с усопшей. Вокруг него истязают себя толпы плакальщиц и плакальщиков, причем женщины и мужчины стоят двумя отдельными группами. Они рвут на себе волосы, надрезают уши, царапают щеки. Люди различаются по внешнему облику: одни светлокожие с овальными лицами (согдийцы), другие желто-коричневого цвета, с подчеркнуто выступающими скулами и удлиненными раскосыми глазами. Над людьми, значительно превосходя их по размерам, нарисованы мужские и женские божества с нимбами вокруг головы. Оплакивают, судя по всему, знатную особу, а может быть, героя какого-нибудь местного культа.

Богатая настенная роспись украшала не только стены храмов, но и жилые помещения. Образец настенной живописи, где юноша и девушка едут верхом на конях, пленяет своим изяществом и лаконичностью. Он выполнен на матово-красном фоне черной и белой красками. В доме знатного пенджикентца изображения выполнены на лазурном фоне. Высота живописной стены более 3,5 м. Она разделена на три сюжетных яруса, отделенных друг от друга поясом крупных белых полос, нанесенных по черному фону. Сцены на нижнем ярусе бордюра повествуют о подвигах какого-то сказочного богатыря. Герой верхом на гнедом коне едет во главе дружины. Затем он предстает вступившим в единоборство с другим всадником. В двух других сценах богатырь сражается с фантастическим чудовищем — крылатым драконом с головой льва, телом змеи и человеческими руками, из ран чудовища вырываются языки пламени. В одном из углов изображена поразительно динамичная сцена борьбы со свирепыми демонами-дивами, персонажами многих среднеазиатских сказок. На 340 головах у дивов рога, у них козлиные бороды и козлиные ноги с копытами. Двое из демонов, натянув луки, стремительно летят в бой на крылатой колеснице.

Искусство Пенджикента ярко и самобытно, одновременно реалистично и сказочно по сюжету и свидетельствует о высоком уровне развития кушанской культуры Средней Азии.

Пенджикент — не единственный город с замечательной настенной живописью. Большое научное значение имеет городище Варахша на западе долины Заравшана, где тоже были открыты настенные росписи, в ряде случаев даже превосходящие живопись Пенджикента. Это поистине жемчужины домусульманской культуры Средней Азии. На юге Узбекистана раскопан кушанский город Дальверзин-тепе.

В VIII в. Средняя Азия подпала под влияние арабов. Многие города пришли в запустение, превратились в развалины, но возникли и новые — центры мусульманской культуры. Изменилась даже планировка городов: в центре располагался арк — цитадель с дворцом правителя, вокруг него — шахристан с домами аристократии и базарами. Шахристан, в свою очередь, окружал рабад — ремесленно-торговые поселения. Элементы планировки характерны для средневекового города. Они прослеживаются во время раскопок Афрасиаба, средневековых Согда и Бухары.

Печать мусульманской идеологии лежит на культуре среднеазиатских городов. Искусство, воспевавшее человека, героев и богов, уступило место схематичному орнаменту. Стены зданий этого времени украшает причудливый геометрический орнамент из комбинаций пересекающихся многоугольников, которые сплетаются в сложный звездчатый узор. В орнаменте часто использовались стилизованные цветы и ветки растений. Искусство орнамента в Средней Азии было доведено до совершенства: орнаментальные мотивы составляли даже буквы арабского алфавита. В сооружении монументальных зданий стал применяться обожженный кирпич, поливные голубые изразцы. Шедевром домонгольской архитектуры является мавзолей Саманидов в Бухаре, выстроенный в конце IX в. Здание мавзолея прекрасно сохранилось. Его стены украшены красивым мозаичным орнаментом из мелких квадратных кирпичиков. Средневековые архитектурные памятники и городское строительство в целом с характерным для них отсутствием правильной планировки, беспорядочным нагромождением строений настолько отличаются от античных памятников, что создается впечатление, будто они созданы разными народами. Но перед нами не культура двух различных народов, а всего лишь памятники различных эпох — античной и феодальной.

Эти изменения коснулись и сельского хозяйства в целом. В ходе археологических работ в Хорезме выяснилось, что античная ирригация Хорезма представляла собой систему огромных широких и мелких каналов, шедших параллельно руслу реки. Ирригационная система совершенствовалась: каналы становились более узкими и глубокими, с многочисленными ответвлениями и мелкой оросительной сетью. Такая система орошения близка современной. Однако в XII—XIV вв., в период максимального развития орошения в средневековой Средней Азии, общая площадь орошаемых земель составляла не более двух третей площади орошения в античную эпоху. В средние века увеличилась плотность населения в отдельных районах страны. Многие старые земледельческие районы превратились в зоны кочевого и полукочевого скотоводства. Это заметно хотя бы по ассортименту сельскохозяйственных культур. Наряду с просом, пшеницей и ячменем в средние века выращивали хлопок и кунжут, виноград и персики, абрикосы, сливы, груши. Широко были распространены бахчевые и огородные культуры — дыни, арбузы, тыква, огурцы, морковь, бобы.

Расцвет средневековой Средней Азии приходится на XII в. Могущественной державой в то время был Хорезм. Колоссальная по своим размерам империя Хорезм-шахов просуществовала до 1221 г. и пала под ударами Чингисхана. Материалы, полученные в результате раскопок, рисуют полную драматизма картину борьбы жителей среднеазиатских городов с монголами. Древний Самарканд был совершенно разрушен. Разорению подверглись все города Средней Азии. Монголы разрушили почти всю оросительную систему Средней

Азии, в результате чего пустыня в течение короткого времени поглотила многие созданные человеческим трудом земледельческие районы. Монгольское разорение для Средней Азии было таким же губительным, как и для Древней Руси. Надолго было приостановлено всякое городское строительство. Только в XIV в. начинается возрождение. Раскопки показали, что в это время возродился Хорезм. В XIV в. он стал юго-восточным центром Золотой Орды. Однако в конце XIV в., как свидетельствует археологический материал, весь Хорезмийский оазис и его столица были разорены.

Совершенно по-иному сложилась судьба Самарканда. Он стал столицей гигантской империи Тимура. Город приобрел новую, невиданную для средневековья планировку: прямые, широкие радиальные улицы пересекали Самарканд. К этому времени относится сооружение многих грандиозных зданий, среди которых построенная в 1405 г. усыпальница Тимура — Гур-Эмир, щедро отделанная прозрачным зеленоватым и белым мрамором. В XV в. внук Тимура Улугбек, могущественный правитель и ученый, построил вблизи Самарканда обсерваторию. В ходе раскопок обсерватории обнаружен гигантский секстант, сооруженный под землей в специально вырытой для него шахте. Секстант служил для астрономических наблюдений и представляет собой вертикально поставленную шестую часть окружности. Это сооружение точно ориентировано по меридиану. Нигде в мире еще не найдено столь совершенного сооружения XV в. Здание Самаркандской медресе, высшей духовной школы, совершенно по своим формам и архитектурному убранству: оно украшено бесчисленными комбинациями многолучевых звезд и многолепестковых цветков. Для архитектурных сооружений этого времени характерно применение мозаичных изразцовых розеток и мраморных плит. Изразцы в это время становятся многокрасочными.

Литература

Агаджанов С.Г. Государство Сельджукидов и Средняя Азия в XI—XII вв. М, 1991.

Байпаков К.М. Средневековые города Казахстана на Великом шелковом пути. Алматы, 1998.

Беленицкий А.М. Монументальное искусство Пенджикента. М., 1973.

Беленицкий А.М., Бентович И.Б. и др. Средневековый город Средней Азии. Л., 1973.

, Восточный Туркестан и Средняя Азия в системе культур древнего и средневекового Востока. М., 1986.

Древности Таджикистана. Душанбе, 1985.

История, археология и этнография Средней Азии. М., 1968.

Кляшторный С.Г. Древнетюркские рунические памятники как источник по истории Средней Азии. М., 1964.

Литвинский Б.А. Курганы и курумы Западной Ферганы. М., 1972.

Луконин В.Г. Культура сасанидского Ирана. М., 1969.

Маршак Б.П. Согдийское серебро // Очерки по восточной торевтике. М., 1971.

Мухамбджанов А.Р. История орошения Бухарского оазиса (с древнейших времен до начала XX в.). Ташкент, 1978.

Прошлое Средней Азии. Душанбе, 1987.

Пугаченкова Г.А., Ремпель Л.И. История искусств Узбекистана. М., 1965.

Пугаченкова Г.А., Ртвеладзе Э.В. и др. Дальверзин-тепе — кушанский город на юге Узбекистана. Ташкент, 1978.

Ремпель Л. И. Архитектурный орнамент Узбекистана. Ташкент, 1961.

Сарианиди В.И. Раскопки Тилля-тепе в Северном Афганистане. М., 1972.

Средняя Азия в раннем средневековье//Археология СССР. М., 1999.

Ставиский Б.Я. Кушанская Бактрия. Проблемы истории и культуры. М., 1977.

Тревер К.В., Луконин В.Г. Сасанидское серебро. М., 1987.

Центральная Азия в кушанскую эпоху. М., 1975.

Источник:

arheologija.ru

Археология Северной и Центральной Азии в городе Иваново

В этом интернет каталоге вы сможете найти Археология Северной и Центральной Азии по доступной стоимости, сравнить цены, а также изучить похожие предложения в категории Книги. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Транспортировка осуществляется в любой населённый пункт РФ, например: Иваново, Барнаул, Воронеж.