Каталог книг

Шекспир У. Сонеты

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Великолепные сонеты Уильяма Шекспира, 154 шедевра английской поэзии, публикуемые на языке оригинала и в классических переводах Самуила Маршака. Сонеты Уильяма Шекспира до сих пор остаются одним из самых загадочных явлений в мировой литературе, исследователи спорят о случайности появления сонетов в печати, о прототипах героев – смуглой возлюбленной, светловолосом друге, поэте-сопернике и о таинственном мистере W.H., которому посвящены сонеты.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Шекспир У. Уильям Шекспир. Сонеты Шекспир У. Уильям Шекспир. Сонеты 203 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Шекспир У. Уильям Шекспир. Поэмы и сонеты Шекспир У. Уильям Шекспир. Поэмы и сонеты 204 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Шекспир У. Сонеты Шекспир У. Сонеты 45 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Шекспир У. Сонеты Шекспир У. Сонеты 5700 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Шекспир У. Сонеты Шекспир У. Сонеты 202 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Шекспир У. Сонеты Шекспир У. Сонеты 401 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Шекспир У. Трагедии. Сонеты Шекспир У. Трагедии. Сонеты 162 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Лучшие сонеты Шекспира

Лучшие сонеты Шекспира

К форме сонета обращались Томас Уайет, Генри Хоуард, граф Сарри, Филип Сидни, Эдмунд Спэнсер. В последнее десятилетие XVI века написал свои “Сонеты” и Шекспир. В то время была разработана другая форма сонета, которая получила название английской, или шекcпировской. В шекcпировском сонете тоже четырнадцать строк, но он состоит из трех четверостиший и заключительного куплета (двустишия).

Продолжает оставаться вплоть до наших дней загадкой, несмотря на бесчисленные исследования, самая знаменитая часть поэтического наследия Шекспира – его сонеты. Всего их 154 и большая часть была написана в 1592-1599 годах. Впервые они были напечатаны в 1609 году без ведома автора.

Воспевание друга: 1-26

Испытания дружбы: 27-99

Горечь разлуки: 27-32

Первое разочарование в друге: 33-42

Тоска и опасения: 43-55

Растущее отчуждение и меланхолия: 56-75

Соперничество и ревность к другим поэтам: 76-96

«Зима» разлуки: 97-99

Торжество возобновлённой дружбы: 100-126

Сонеты, посвящённые смуглой возлюбленной: 127-152

Заключение – радость и красота любви: 153-154

Шекспир является одним из создателей так называемой английской формы сонета, часто даже называемой шекспировской.

Я не намерен. Может ли измена

Любви безмерной положить конец?

Любовь не знает убыли и тлена.

Не меркнущий во мраке и тумане.

Любовь - звезда, которою моряк

Определяет место в океане.

У времени, стирающего розы

На пламенных устах и на щеках,

И не страшны ей времени угрозы.

То нет любви - и нет стихов моих!

Admit impediments. Love is not love

Which alters when it alteration finds,

Or bends with the remover to remove:

That looks on tempests and is never shaken;

It is the star to every wandering bark,

Whose worth's unknown, although his height be taken.

Within his bending sickle's compass come:

Love alters not with his brief hours and weeks,

But bears it out even to the edge of doom.

I never writ, nor no man ever loved.

Ее глаза на звезды не похожи,

Нельзя уста кораллами назвать,

Не белоснежна плеч открытых кожа,

И черной проволокой вьется прядь.

Нельзя сравнить оттенок этих щек.

А тело пахнет так, как пахнет тело,

Не как фиалки нежный лепесток.

Особенного света на челе.

Не знаю я, как шествуют богини,

Но милая ступает по земле.

Кого в сравненьях пышных оболгали.

My mistress' eyes are nothing like the sun;

Coral is far more red than her lips' red;

If snow be white, why then her breasts are dun;

If hairs be wires, black wires grow on her head.

But no such roses see I in her cheeks;

And in some perfumes is there more delight

Than in the breath that from my mistress reeks.

That music hath a far more pleasing sound;

I grant I never saw a goddess go;

My mistress, when she walks, treads on the ground:

As any she belied with false compare.

Weary with toil, I haste me to my bed,

The dear repose for limbs with travel tired;

But then begins a journey in my head,

To work my mind, when body's work's expired:

Intend a zealous pilgrimage to thee,

And keep my drooping eyelids open wide,

Looking on darkness which the blind do see

Presents thy shadow to my sightless view,

Which, like a jewel hung in ghastly night,

Makes black night beauteous and her old face new.

For thee and for myself no quiet find.

Блаженный отдых обрести в постели.

Но только лягу, вновь пускаюсь в путь -

В своих мечтах - к одной и той же цели.

Идут к тебе дорогой пилигрима,

И, не смыкая утомленных глаз,

Я вижу тьму, что и слепому зрима.

Во тьме тебя ищу, лишенный зренья.

И кажется великолепной тьма,

Когда в нее ты входишь светлой тенью.

И днем и ночью - я всегда в пути.

When, in disgrace with fortune and men's eyes,

I all alone beweep my outcast state

And trouble deal heaven with my bootless cries

And look upon myself and curse my fate,

Featured like him, like him with friends possess'd,

Desiring this man's art and that man's scope,

With what I most enjoy contented least;

Haply I think on thee, and then my state,

Like to the lark at break of day arising

From sullen earth, sings hymns at heaven's gate;

That then I scorn to change my state with kings.

Источник:

proffi95.ru

Журнальный зал: Арион, 2005 №1 - Уильям Шекспир

Журнальный зал

толстый журнал как эстетический феномен

  • Новые поступления
  • Журналы
    • ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛ
    • Арион
    • Вестник Европы
    • Волга
    • Дружба Народов
    • Звезда
    • Знамя
    • Иностранная литература
    • Нева
    • Новая Юность
    • Новый Журнал
    • Новый Мир
    • Октябрь
    • Урал
    • НОН-ФИКШН
    • Вопросы литературы
    • НЛО
    • Неприкосновенный запас
    • НОВОЕ В ЖЗ
    • Homo Legens
    • Prosodia
    • ©оюз Писателей
    • День и ночь
    • Дети Ра
    • Зеркало
    • Иерусалимский журнал
    • Интерпоэзия
    • Крещатик
    • Новый Берег
    • АРХИВ
    • ВОЛГА-ХХI век
    • Зарубежные записки
    • Континент
    • Критическая Масса
    • Логос
    • Новая Русская Книга
    • Новый ЛИК
    • Отечественные записки
    • Сибирские огни
    • Слово\Word
    • Старое литературное обозрение
    • Студия
    • Уральская новь
  • Проекты
    • Вечера в Клубе ЖЗ
    • Египетские ночи
    • Премия «Поэт»
    • Премия Алданова
    • Премия журнала «Интерпоэзия»
    • Поэтическая премия "Anthologia"
    • Страница Литературной премии И.П.Белкина
    • Страница Литературной премии им. Ю.Казакова
    • Академия русской современной словесности
    • Страница Карабчиевского
    • Страница Татьяны Тихоновой
  • Авторы
  • Выбор читателя
  • О проекте
  • Архив
  • Контакты
Перевод Аркадия Штыпеля. Вступительное слово Игоря Шайтанова

Не знаю, многие ли обратили внимание на переводческий бум в отношении сонетов Шекспира, пришедшийся на начало перестроечного времени и приуроченный к спонтанному рождению у нас вольного книжного рынка. Какие-то новые переводы были тогда опубликованы и мелькали на прилавках магазинов, но мне особенно запомнились кустарные книжечки и одинокие фигуры их авторов-распространителей в переходах метро или у дверей книжных магазинов. Что-то я тогда лишь полистал, что-то купил ради курьеза, но было ясно, что и кустарные переводы, и те, что покоились на прилавках, были еще одним тщетным вызовом Маршаку и одновременно невольным подтверждением значительности того, что ему некогда удалось сделать.

Уже стало притчей во языцех, что Маршак перевел сонеты как-то не так: размыл метафорику, сгладил стиль и интонацию, причесал нравственность. Но даже если он перевел не так, лучше пока что (за исключением единичных сонетов) ни у кого не получилось. И уж совершенно ясно, что никому не удалось (да удастся ли когда-нибудь?) сделать для шекспировских сонетов то, что сделал для них Маршак, или, вернее, повторить то, что они, благодаря Маршаку, сделали однажды для русской поэзии: в 1940-х годах. Были живы и находились в расцвете сил великие русские поэты, но официально лирика была практически под запретом. Маршак озвучил ее голос в переводных текстах. Шекспировские сонеты тогда вошли в историю русской поэзии и стали едва ли не первым звуком новой поэтической волны.

И раннеперестроечные переводы пятнадцатилетней давности были, вероятно, одухотворены невольным воспоминанием о том, как однажды шекспировским сонетам уже довелось прозвучать в России в момент, когда ее собственный поэтический голос затих. Ситуация по-другому, но повторилась: голос поэзии потонул в постмодернистском пересмешничестве. Но, увы, тогдашнее переводческое усилие не увенчалось успехом, не осталось в памяти.

Как бы то ни было, и сегодня переводить сонеты Шекспира на русский значит тягаться с Маршаком, соперничать с ним, от него отталкиваться. Или уж, во всяком случае, быть оцененным на его фоне. Это неизбежно. Выбранные для подборки сонеты в переводе московского поэта Аркадия Штыпеля подчеркивают, что он пока что — в начале пути: все они приходятся на начало шекспировского цикла.

Скорее всего, шекспировские сонеты создавались в 1590-е годы. После посмертной публикации, быть может, лучшего английского сонетного цикла, принадлежащего перу Филипа Сидни, — “Астрофил и Стелла” (публ. 1591) сонет стал модным жанром, в котором упражнялись и признанные поэты, и дилетанты. Но для профессионального литератора основным способом заработка оставалась драматургия. И вот в 1592 году лондонские театры закрылись почти на два года из-за эпидемии чумы. Чума сделала Шекспира профессиональным поэтом. Если денег пока что не платят за пьесы, Шекспир пишет поэмы и посвящает их аристократическому покровителю — графу Саутгемптону. Не ему ли посвящены и сонеты? Во всяком случае, таинственные инициалы посвящения, поставленные на единственном прижизненном издании сонетов 1609 года: “W.H.”, совпадают с именем и фамилией юного графа, хотя и в обратном порядке: Генри Ризли (Henry Wriothesley).

Саутгемптон не единственный претендент, но самый вероятный. К тому есть и известный биографический повод. Именно в это время граф, не достигший еще совершеннолетия, находился под опекой главного советника королевы Елизаветы — Уильяма Сесила, лорда Берли. Правом опекуна было подыскать своему воспитаннику невесту. Сесил решил, что ею будет его собственная дочь. Богатство и знатность Саутгемптона делали его завидным женихом, но граф сопротивлялся браку. А Сесилу нужно было поторопиться и с помолвкой и, по возможности, со свадьбой, ибо по достижении двадцати одного года граф мог сам выбирать себе невесту.

Не явились ли эти обстоятельства поводом для поэтического заказа? Первые 17 сонетов шекспировского цикла представляют собой развернутый аргумент в пользу заключения брака. Поэт, пробуя разные ходы, проводит одну и ту же мысль: твоя красота погибнет вместе с юностью, если ты не продолжишь себя в потомстве. Потом что-то меняется: сначала в 15-м и уже со всей силой в 18-м сонете возникает, чтобы уже не исчезнуть, новый мотив: есть другой способ бессмертия — в поэзии. Как будто рамки первоначального заказа преодолены. С 25-го сонета в цикле отчетливо появляется второй герой — сам поэт. Педагогически увещевательный тон первых сонетов сменился страстным признанием. И почти сразу же наступает срок испытания для возникших отношений: сонет 27-й — один из тех, которые относят к написанным в разлуке.

К этой части сборника принадлежат все публикуемые ниже сонеты. Шекспир примеривает в них разные метафорические аргументы. Они не традиционны, то есть не укладываются в условность “петраркизма” с его стершимся в штамп уподоблением возлюбленной всем красотам земли, а в особенности — неба. Шекспир не раз выступает антипетраркистом (то есть противником эпигонов Франческо Петрарки), но впервые программно — в 21-м сонете. Как некогда Филип Сидни начал свой цикл советом, который дает муза влюбленному поэту: “Глянь в сердце и пиши” (пер. В.Рогова), — так же теперь и Шекспир хочет, чтобы его стих был “честен” прежде всего по отношению к собственному сердцу.

Это не значит, что Шекспир отбросил обязательную для сонета метафоричность. Он всего лишь ушел с проторенных путей к более прозаическим сопоставительным ходам, находя их в разных сферах современной ему деятельности. Давно подсчитано, что Шекспир, судя по тому, как со знанием дела он вторгается в терминологические пласты языка, должен был владеть чуть ли не десятком профессий: юриста, моряка, врача, садовника. Не говоря уж о смежных искусствах: музыке, живописи. Как изощренно представлено мастерство портретиста, играющего перспективой, в 24-м сонете!

Успех современного переводчика прославленных сонетов прежде всего должен быть обеспечен умением сохранить деловитую свежесть шекспировских метафор, их действенность. Если Петрарка (а вслед ему многие и многие), выстраивал метафорический ряд прежде всего по вертикали — между землей и небом, — то шекспировская метафора настойчиво обживает горизонтальное пространство. Иронически посматривая на небесную высоту, она раздвигает рамки orbis terrarum во всю ширь и уходит вглубь лирического микрокосма. Завершающий подборку 29-й сонет — один из первых в цикле, отмеченных смятением чувств при мысли о собственном несовершенстве, продолжающем несовершенство мира. Сможет ли любовь преобразить пространство, в котором она родилась?

Как знак иной поэтической системы в переводах Штыпеля — смена интонации: она жестче, чем у Маршака, без претензии на речевую беглость. Жесткость звучания задана в способе рифмовки, где зачастую не соблюдается обычное для классического русского стиха чередование мужских и женских рифм. Преобладают (как и в оригинале) мужские. Звучание теряет в музыкальности, но приобретает в вескости, которой соответствует и вещность, предметность образов. Метафоры не затемняются и не размываются. Они даны крупным планом в большем, чем у Маршака, соответствии с оригиналом.

Вот как звучит у Маршака начало первого из приведенных в данной подборке сонета 2-го: “Когда твое чело избороздят / Глубокими следами сорок зим. ” Маршак отказался от метафоры “осады”, которую ведет разрушительное Время. Штыпель ее акцентировал. Это не значит, что Штыпель перевел заведомо лучше, но он сделал попытку вновь вернуться к оригиналу и пойти от него.

Во всяком случае, эти несколько сонетов — попытка, предпринятая в том направлении, в котором нам сейчас предстоит двигаться — вперед к Шекспиру. Уходя от штампов школьного литературоведения, унаследованных с советских времен, и от разного рода биографических, метафизических, якобы интеллектуальных и прочих дилетантизмов — в стихах и в прозе, — сопутствующих шекспировскому имени в последние годы.

По всем вопросам обращаться к Сергею Костырко

Журналы

  • Новые поступления
  • Журналы
    • ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛ
    • Арион
    • Вестник Европы
    • Волга
    • Дружба Народов
    • Звезда
    • Знамя
    • Иностранная литература
    • Нева
    • Новая Юность
    • Новый Журнал
    • Новый Мир
    • Октябрь
    • Урал
    • НОН-ФИКШН
    • Вопросы литературы
    • НЛО
    • Неприкосновенный запас
    • НОВОЕ В ЖЗ
    • Homo Legens
    • Prosodia
    • ©оюз Писателей
    • День и ночь
    • Дети Ра
    • Зеркало
    • Иерусалимский журнал
    • Интерпоэзия
    • Крещатик
    • Новый Берег
    • АРХИВ
    • ВОЛГА-ХХI век
    • Зарубежные записки
    • Континент
    • Критическая Масса
    • Логос
    • Новая Русская Книга
    • Новый ЛИК
    • Отечественные записки
    • Сибирские огни
    • Слово\Word
    • Старое литературное обозрение
    • Студия
    • Уральская новь
  • Проекты
    • Вечера в Клубе ЖЗ
    • Египетские ночи
    • Премия «Поэт»
    • Премия Алданова
    • Премия журнала «Интерпоэзия»
    • Поэтическая премия "Anthologia"
    • Страница Литературной премии И.П.Белкина
    • Страница Литературной премии им. Ю.Казакова
    • Академия русской современной словесности
    • Страница Карабчиевского
    • Страница Татьяны Тихоновой
  • Авторы
  • Выбор читателя
  • О проекте
  • Архив
  • Контакты

© 1996 - 2017 Журнальный зал в РЖ, "Русский журнал"

Источник:

magazines.russ.ru

Стихи, сонеты Уильям Шекспир - Золотые - Стихи - Красивые стихи

Шекспир У. Сонеты

Произведения Уильяма Шекспира, великого поэта эпохи Возрождения, имели огромное влияние не только на развитие театрального искусства. Его сонеты до сих пор не сходят с уст всего мира. Его творчество вечно!

Того же яда требует она,

Который отравил ее однажды.

Она отвергла травы и коренья,

И бедный лекарь выбился из сил

И нас покинул, потеряв терпенье.

Душа ни в чем покоя не находит.

Покинутые разумом моим,

И чувства и слова по воле бродят.

Казался раем ад, а светом - тьма!

Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.

Будь самой горькой из моих потерь,

Но только не последней каплей горя!

Не наноси удара из засады.

Пусть бурная не разрешится ночь

Дождливым утром - утром без отрады.

Когда от мелких бед я ослабею.

Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,

Что это горе всех невзгод больнее,

Твоей любви лишиться навсегда.

Моей ты будешь до последних дней.

С любовью связан жизненный мой путь,

И кончиться он должен вместе с ней.

Когда мне смертью меньшая грозит?

И у меня зависимости нет

От прихотей твоих или обид.

Твоя измена - беспощадный нож.

О, как печальный жребий мой блажен:

Я был твоим, и ты меня убьешь.

Кто скажет мне, что ты сейчас верна?

Они твои пороки видят ясно.

А сердце ни одной твоей вины

Не видит и с глазами не согласно.

Ушей твоя не услаждает речь.

Твой голос, взор и рук твоих касанье,

Прельщая, не могли меня увлечь

На праздник слуха, зренья, осязанья.

И все же внешним чувствам не дано —

Ни всем пяти, ни каждому отдельно —

Уверить сердце бедное одно,

Что это рабство для него смертельно.

В своем несчастье одному я рад,

Что ты — мой грех, и ты — мой вечный ад.

Тяжёлых век сомкнуть, - не по твоей ли воле?

Не ты ль сама с моим воюешь сном,

Как призрачная тень в моём вселяясь взоре?

Не твой ли это дух, что послан был тобой

Найти во мне вместилище порока;

Во всех поступках, совершённых мной

Ревниво ищет он причину для упрёка?

О, нет! Твоя любовь сильна, но не всесильна:

Источник:

krasivye-stihi.3dn.ru

Сонеты Шекспира

Сонеты Шекспира Сонет 104. Не постареешь ты, ведь с той поры

Не постареешь ты, ведь с той поры,

как встретились мы, ты неотразим,

как прежде. Трижды летние шатры

сметала вьюга трёх свирепых зим,

По осени три раза желтизной

вскипали вёсны, трёх Апрелей дух

три раза выгорал в Июньский зной, —

а ты всё свеж, и взор твой не потух.

Но, стрелке уподобясь часовой,

тайком по кругу красота идёт,

а значит, взор обманывают мой

твои черты, меняясь что ни год.

Все, кто родится позже твоего,

поймут, что лето красоты мертво.

Сонет 105. Моя любовь не идол, посему

Моя любовь не идол, посему

не истукану поклоняюсь я.

Всё об одном и только одному

поётся песнь хвалебная моя.

Любовь моя день ото дня нежней

и мне до изумления верна,

и песнь моя верна любви моей

и без остатка ей посвящена.

«Прекрасен», «нежен», «верен» — мой сюжет;

«прекрасен», «нежен», «верен» — в этом суть;

Три темы здесь, но вариантов нет,

где можно вдохновением блеснуть.

«Прекрасен, нежен, верен» — все в одном

теперь живут, а не особняком.

Сонет 106. Когда я в древней хронике прочту

Когда я в древней хронике прочту

рассказы о прекрасных существах:

о рыцарях, влюблённых в красоту,

и дамах, возвеличенных в стихах,

тогда — по описанью нежных глаз

и губ, и рук, и ног — увижу я,

что мог бы отразить старинный сказ

и красоту такую, как твоя.

В те дни была пророчеством хвала,

тебя провидеть силились сквозь тьму,

но ни прозрения, ни ремесла

на это не хватило никому.

А мы, свидетели твоей весны,

теряем речь, тобой восхищены.

Сонет 107. Ни ужас мой, ни вещий дух миров

Ни ужас мой, ни вещий дух миров,

что полон грёз о бренных существах,

не ведают, срок действия каков

моей любви, чей неизбежен крах.

Прошло луны затменье — и авгур

хохочет над пророчеством своим;

окрепла власть, в себе смирив сумбур,

и мир среди олив неодолим.

Бессильна смерть — любовь моя в цвету,

отведавшая времени бальзам;

я с ней в стихах бессмертье обрету,

а смерть придёт к безгласным дикарям.

Падут венцы, рассыплется гранит,

а памятник твой в слове устоит.

Сонет 108. Что о тебе найти в своём мозгу

Что о тебе найти в своём мозгу

не смог я для бумаги и чернил?

Что о своей любви сказать могу,

чего я в честь твою не говорил?

Я всё сказал, мой мальчик! Но с тех пор,

как дорожу я именем твоим,

«Ты — мой, я — твой», — подобных слов повтор

мне, как молитва, стал необходим.

Любовь, достигнув вечности вершин,

ущерба старику не принесёт;

и места не находит для морщин,

и в мальчики-пажи берёт господ,

и вспыхивает в том, чей внешний вид

не о любви — о смерти говорит.

Сонет 109. Не говори, что сердцем я фальшив

Не говори, что сердцем я фальшив,

хотя в разлуке гаснет всякий пыл.

С душой своей расстаться поспешив,

её в твоей груди я поместил.

В тебе — мой дом любви, и если я

уйду, как пилигрим, то, возвратясь,

я времени не сдамся, ведь своя

при мне вода смывать свою же грязь.

Хотя природе свойственны моей

грехи, что кровь любую горячат,

не верь, что я душою стал грязней,

отвергнув твой чистосердечный клад.

Ничтожен этот мир, и только ты

благословенен, светоч красоты!

Сонет 110. Всё верно: я сводил себя с ума

Всё верно: я сводил себя с ума,

ходил в шутах, скитался там и сям,

сбывал святые чувства задарма,

любовью новой досаждал друзьям.

Всё верно: я на правду, как чужой,

едва смотрел, но, заблужденья смыв,

всё испытав, я молод стал душой,

и ты узнал моей любви порыв.

Но всё прошло, любовь моя жива!

Не стоит мне дразнить свой аппетит,

чтобы не мучить друга — божества

любви, что у меня в душе царит.

На небеса меня ты призови —

в объятья чистой, искренней любви.

Сонет 111. Преступницу Фортуну упрекни

Преступницу Фортуну упрекни —

богиню роковых моих грехов —

за то, что меньше дали мне они,

чем публика и нравы городов.

Я весь своим заляпан ремеслом,

как будто краской руки маляра,

и честь моя помечена клеймом…

Утешь меня — воскреснуть мне пора!

Дай мне лекарства уксус, и пока

мои заболеванья не пройдут,

не будет горечь для меня горька,

суров не будет твой суровый суд.

Но если ты меня утешишь сам,

меня навек излечит твой бальзам.

Сонет 112. Ты утешением своим сотрёшь.

Ты утешением своим сотрёшь

рубцы злословья с моего чела.

Кто б ни судачил, плох я иль хорош,

ты чтишь во мне добро, не видя зла.

Ты — весь мой мир, и больше никого

нет для меня, и я погиб для всех.

В сомненье я без мненья твоего,

в чём для меня бесчестье, в чём — успех.

Чужие речи в пропасть бросил я,

чтобы ни льстец, ни клеветник не смел

смущать меня, глухого, как змея.

Навек от них отречься — мой удел.

Так прочно ты царишь в мозгу моём,

что, кажется, всё умерло кругом.

Сонет 113. С тобой расставшись, я прозрел душой.

С тобой расставшись, я прозрел душой,

а взор, что мне указывает путь,

хотя и не походит на слепой,

но не имеет зрячести ничуть;

Глядит, но мозгу не передаёт

ни птицы очертаний, ни цветка,

поскольку обнаруженных красот

не в силах распознать наверняка;

Добру и злу, рассветам и ночам,

уродству и вершине красоты,

стрижам и галкам, рекам и горам

присвоить норовит твои черты.

Ты у меня в душе, и потому

она не верит взору моему.

Сонет 114. Ужель мой мозг, где ты взошёл на трон

Ужель мой мозг, где ты взошёл на трон,

вдыхает лесть, холеру королей?

Или мой взор правдив, но, увлечён

любовною алхимией твоей,

из мерзких тварей и аморфных тел

твои подобья — ангелов — творит

и, где бы луч его ни пролетел,

плохому придаёт прекрасный вид?

Нет, вьётся лесть у взора моего,

и, чтобы мозг мой поглощал её,

мой взор, усвоив слабости его,

готовит королевское питьё.

И это грех, но если в чаше яд,

сначала пьёт его мой грешный взгляд.

Сонет 115. Я лгал, твердя в стихах, что не могу

Я лгал, твердя в стихах, что не могу

тебя любить сильней, но отчего

не разгореться ярче очагу,

что полыхал вовсю и до того?

А время, чьим причудам счёта нет,

вползает в повеленья королей,

тупит желанья, пош?ир кожи цвет,

уводит ум от сущности вещей.

Зачем, страшась мучений временных,

я не сказал: «Нельзя любить сильней!» —

и, укрепясь в сомнениях своих,

жил днём одним за счёт грядущих дней?

Любовь — дитя, и разве я бы мог

растеньем пышным называть росток?

Сонет 116. Союзу верных душ чинить помех

Союзу верных душ чинить помех

не стану я. Любви не знает тот,

кто от её греха впадает в грех,

а если повелят уйти, — уйдёт.

О нет! Любовь — ориентир земной,

твердыня в шторм, знакомая звезда,

что с непонятной силой за собой

влечёт неисчислимые суда.

Любовь не служит Времени шутом,

хоть красоте серпом грозит оно;

меняться каждый час и с каждым днём

любви до самой смерти не дано.

А докажи мне лживость этих слов, —

и нет любви, и нет моих стихов.

Сонет 118. Как мы для аппетита дразним рот

Как мы для аппетита дразним рот

приправой пряной, или как мы пьём

отвар, чтобы болезненный исход

болезнетворным упредить питьём, —

так я, пресыщен сладостью твоей,

её разбавил горечью приправ

и, болен страстью, счёл всего нужней

лечение начать, не захворав.

Любовная политика моя

отозвалась не хворью, а бедой:

страдая добротой, пытаюсь я

лечить здоровье волею дурной.

Лекарство станет ядом для того,

кто заболел от взгляда твоего.

Сонет 119. Какой из слёз Сирен я пил настой

Какой из слёз Сирен я пил настой,

что в грязных колбах сварен был в аду!

Мечту сменял я страхом, страх — мечтой,

а в миг победы обретал беду.

Как страшно ошибался сердцем я,

когда был счастлив! Так я был разбит

безумной лихорадкой бытия,

что чуть глаза не вышли из орбит!

О польза бедствий! Под влияньем зла

становится добро ещё добрей,

а если страсть повторно возросла,

то быть ей чище, краше и прочней.

И горько мне, что втрое больше злом

я добывал, чем воздавал добром.

Сонет 120. Я рад, что зло твоё меня гнетёт

Я рад, что зло твоё меня гнетёт

Источник:

chto-takoe-lyubov.net

Шекспир У. Сонеты в городе Ульяновск

В нашем каталоге вы имеете возможность найти Шекспир У. Сонеты по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть прочие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Транспортировка может производится в любой город России, например: Ульяновск, Липецк, Оренбург.