Каталог книг

Анатолий Санжаровский Оренбургский платок

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Повесть Анатолия Санжаровского «Оренбургский платок», вышедшая в издательстве «Художественная литература» в 2012 году, – одно из лучших произведений современной русской реалистической прозы, « качественной литературы». Оренбургский платок, занесённый в 2013 году в Книгу рекордов Гиннесса, – русская гордость. Оренбургский платок, хранящий тепло рук талантливых мастериц, – визитная карточка, настоящий символ Оренбуржья. Неповторимые по красоте и узору оренбургские платки являются неотъемлемой частью истории русской культуры, обрядов и традиций. В повести знаменитая пуховница Анна Фёдоровна Блинова из села Жёлтого – натура самобытная, стойкая, цельная – просто и колоритно рассказывает о своей трудной судьбе, о судьбе платка. Классик русской литературы Виктор Астафьев так отозвался об «Оренбургском платке»: «Повесть хорошая… Прочитал я её с большим удовольствием, многое было для меня ново и внове».

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Анатолий Санжаровский Оренбургский платок Анатолий Санжаровский Оренбургский платок 24.95 р. litres.ru В магазин >>
Оренбургский пуховый платок Пуховый платок Оренбургский пуховый платок Пуховый платок 4620 р. aizel.ru В магазин >>
Галузина Л. Оренбургский пуховый платок. Приемы, техники и схемы узоров. Национальное достояние Галузина Л. Оренбургский пуховый платок. Приемы, техники и схемы узоров. Национальное достояние 350 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Оренбургский пуховый платок Пуховый палантин Оренбургский пуховый платок Пуховый палантин 6350 р. aizel.ru В магазин >>
Оренбургский пуховый платок Пуховый палантин Оренбургский пуховый платок Пуховый палантин 6350 р. aizel.ru В магазин >>
Анатолий Санжаровский Пешком через Байкал Анатолий Санжаровский Пешком через Байкал 89.9 р. litres.ru В магазин >>
Анатолий Санжаровский Сибирская роза Анатолий Санжаровский Сибирская роза 49.9 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Оренбургский платок - Санжаровский Анатолий Никифорович - Страница 1

Анатолий Санжаровский Оренбургский платок
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 782
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 457 946

От чиста сердца чисто зрят очи.

Красна сказка складом, а платок ладом.

Виктору Астафьеву посвящается

Всяк своему нраву работает.

1884 году всё наше Жёлтое спалил страшный пожар.

А случилось это в лето. На первое воскресенье после Троицы.

Взрослые подались в лес. Варили кашу, был общий обед. Гуляли.

А детвора, поосталась что в селе, развела под плетнём огонь. И давай себе тоже варить кашу.

А кругом сушь. Ветер. А дома стенка к стенке впритирку, руку не продёрнешь.

Вертается народушко с гулянья с песнями да с венками, с охапками цветов шиповника и берёзовых веточек для украски своих домов – никто своего куреня не снайдёт. Всё посгорело.

Никогда наше Жёлтое тако не гарывало.

Четырнадцатилетний Фёдор, будущий батёк мой, сладил с тётушкой в Кандуровке плохонькую хатушку. Так, на кулаку стояла.

Начали помочью, всем миром-собором[1] разбирать на своз.

Только примутся подымать бревно, а у Федюшки штанишки это и бегом вниз. Всё норовят удрать. Ровно совсем тебе чужие.

Семи годков Дунюшка, дочка тех, с кем срядились, всё смеялась:

– Бесштанный рак покатился в овраг! Эх ты, казара, казара. [2] Казара несчастная – гармошка пяташная.

(Бегала такая казачья дразнилка.)

А тётушка – чутьё у неё кощее! – и плесни:

– Не смейся, девица красная. Нету отца, нету матери. А ты не смейся. Ещё в жёны этот казара тебя дёрнет!

– Фи! Побегу прямушко за таковского…

Так уж судьбе угодно было, Фёдор и Дуняша, как подросли, ломали спину на одних богачей Каргиных.

Фёдор пахал, сеял, убирал хлеб. Убирал и сено.

Дуняша смотрела за скотиной, вязала платки.

Поглянулись молодые друг дружке. Приаукались. Сошлись в семейство.

Как-то раз солнечным днём, глядя в окно на нарядное сияние деревьев в обливе,[3] Дунюшка и говорит:

– Вот где-тось здесюшки, в Жёлтом, наш куренёк… Продавали сюда. Я ещё потешалась над одним мальцом тогда. А старушка, похоже, из родни кто и посули за него пойти.

– Ё-моё! – в ответ отвечает Фёдор. – Так то, блин горелый, я был! И лёля[4] моя! Ивсправде. Видишь, вышла ты взамуж в свой же домушку. В свой же домец приехала и жить!

Работные дети отцу хлебы.

Судьба родителей повторяется в детях.

Я тоже вышла, за кого и думать не думала.

Ой да ну! Это потом…

Нас, игристой ребятни, навертелось аж четырнадцать душ.

Сколько себя помню, всё вяжу.

Чать, с пелёнок, можно сказать.

У нас как? Нашлась там у кого девчонишка, ещё глаза не пролупила, а ей уже веретёшку да спицы в руки пихают. Вот тебе игрунюшки на всю жизнь!

Раз спицей наколется, в другой раз поосторожничает.

Никаких тебе магазинных кукол. Никаких тебе медведёв из плюша. Ещё в разор входить.

Проучилась я четыре класса…

Сам белый атаман Дутов по нашему проходил проулку. Не с песнями… С боями!

Вскоре от тифа и голода помер отец. На лепёшках из луговой травы далеко не вытянешь. Мамушка и отдай дом мень как за полпуда муки! Кинула мило не за мило.[5]

И пошли мы искать приюта под чужими крышами.

А училась я хорошо, хоть из сажи и делали чернила, хоть и писали пером с домашнего гуся, хоть и крутился на четверых один учебник.

Любила я всякие постановки. Играла в детских спектаклях. Потом, как подбольшела, представляла в «Барышне-крестьянке», в «Бедности не порок».

Ещё ух и любила стихи со сцены!

Читала ладно. От зубов только отлетало.

В третьем уже классе так читала – раз три аршина материи дали. Голубенькая. А на ней цветочки аленькие. В виде как малинки.

Скоропамятчивая, я и досейчас помню тот стишок. Может, где чего и переверну, слово там какое не туда суну, так взыск с меня прохладный. Года-то какие сошли! Восемьдесят лет не восемьдесят прелых реп. Через плетень не плеснёшь в ровчик, как помои…

Вижу себя малушу[6] в зале.

Вижу себя на сцене. И блажно ору:

Миром – собором – вместе, сообща.

Казара – малый тонкоклювый дикий гусь.

Облив – ледяная корочка на деревьях в период оттепели и заморозков.

Источник:

www.litmir.me

Оренбургский платок, Анатолий Санжаровский, Readr - читатель двадцать первого века

«Оренбургский платок», Анатолий Санжаровский

От чиста сердца чисто зрят очи.

Дорогой Анатолий Никифорович!

Повесть «Оренбургский платок» хорошая.

Прочитал я её с большим удовольствием, многое было для меня ново и внове.

Дай Вам Бог и далее удачи.

Всяк своему нраву работает.

В 1884 году всё наше Жёлтое спалил страшный пожар.

А случилось это в лето, на первое воскресенье после Троицы.

Взрослые подались в лес. Варили кашу, был общий обед. Гуляли.

А детвора, поосталась что в селе, развела под плетнём огонь. Давай себе тоже варить кашу.

А кругом сушь. Ветер. А дома стенка к стенке впритирку, руку не продёрнешь.

Вертается народ с гулянья с песнями да с венками и берёзовыми веточками для украски своих домов – никто своего куреня не снайдёт. Всё погорело.

Никогда наше Жёлтое тако не гарывало.

Четырнадцатилетний Фёдор, будущий отец мой, сладил с тётушкой в Кандуровке плохонькую хатушку. Так, на кулаку стояла.

Начали помочью разбирать на своз.

Только примутся подымать бревно, а у Фёдора штанишки это и бегом вниз, всё норовят удрать, ровно тебе чужие.

Семи годков Дуняша, дочка тех, с кем срядились, всё смеялась:

– Эх ты, казара, казара. [1]

(Была такая казачья дразнилка.)

А тётушка – чутьё у неё ко?щее! – и скажи:

– Не смейся, девица красная. Нету отца, нету матери, а ты не смейся. Ещё в жёны этот казара тебя возьмёт!

– Фи! Побегу прям за таковского.

Так уж судьбе угодно было, Фёдор и Дуняша, как под – росли, ломали спину на одних богачей Каргиных.

Фёдор пахал, сеял, убирал хлеб, убирал и сено.

Дуняша смотрела за скотиной, вязала платки.

Приглянулись молодые друг дружке. Сошлись.

Как-то Дуня и говорит:

– Вот где-то здесь, в Жёлтом, наш дом. Продавали сюда. Я ещё потешалась над одним мальцом тогда. А старушка, из родни, похоже, кто и посули за него пойти.

– Ё-моё! – в ответ отвечает Фёдор. – Так то я был. Всправде. Видишь, вышла ты взамуж в свой же дом. В свой же дом приехала и жить!

Работные дети отцу хлебы.

Судьба родителей повторяется в детях.

Я тоже вышла, за кого и думать не думала.

Ой да ну! Это потом.

Нас, детей, было четырнадцать душ.

Сколько себя помню, всё вяжу. Чать, с пелёнок, можно сказать.

У нас как? Нашёлся у кого какой ребятёшка, ещё глаза не пролупил, а ему веретёшку да спицы в руки пихают. Вот тебе игрушки на всю жизнь!

Раз спицей наколется, в другой раз поосторожничает.

Никаких тебе магазинных кукол, никаких тебе медведёв из плюша. Ещё в разор входить.

Проучилась я четыре класса.

Сам белый атаман Дутов по нашему проходил проулку. Не с песнями. С боями!

Вскоре от тифа и голода помер отец.

На лепёшках из луговой травы далеко не вытянешь. Мамушка и отдай дом мень как за полпуда муки!

И пошли мы искать приюта под чужими крышами.

А училась я хорошо, хоть из сажи и делали чернила, хоть и писали пером с домашнего гуся, хоть и был на четверых один учебник.

Любила я всякие постановки. Играла в детских спектаклях. Потом, как подбо?льшела, представляла в «Барышне-крестьянке», в «Бедности не порок».

Ещё ух и любила стихи со сцены!

Читала ладно. От зубов только отлетало.

В третьем уже классе так читала – раз три аршина материи дали. Голубенькое. А на нём цветочки аленькие, в виде как малинки.

Я и досейчас помню тот стишок. Может, где чего и переверну, слово там какое не туда суну, так взыск с меня прохладный. Годато какие сошли! Восемьдесят лет не восемьдесят прелых реп. Через плетень не плеснёшь в ровчик, как помои.

Вижу себя маленькую в зале.

Вижу себя на сцене. И блажно ору:

  • – Ну, подруженьки, скорея!
  • Солнце красное взошло.
  • За работу мы дружнея,
  • Пока время не ушло.
  • Помолись, потрудись,
  • Только знай не ленись.
  • Без нужды проживёшь
  • И добра наживёшь.
  • А чтоб добра себе прибавить,
  • Надо в жизни работа?ть.
  • Не сидеть самой без дела,
  • Да и дело разуметь.
  • Что за стыд, как не знать
  • Ни кроить, ни стирать.
  • Я и платье скрою,
  • Да и рубашку сошью.
  • У хозяйки всё поспело,
  • Надо только присмотреть.
  • Не сидеть самой без дела,
  • Да и дело разуметь.
  • Что за стыд, как не знать,
  • Как обед подавать.
  • Я и хлеб испеку
  • Да и кашу сварю.
  • У плохой хозяйки дома
  • Ходят дети босиком.
  • Ни порядка, ни прибора,
  • Всё разбросано кругом.
  • Всюду сор, всякий вздор
  • Для хозяйки позор.
  • Этот дом не поймёшь
  • И концов не сведёшь.
  • А если любит кто трудиться,
  • Вольён тот и отдохнуть,
  • Погулять и порезвиться
  • Да и в книжку заглянуть.
  • Что за стыд, как не знать
  • Ни читать, ни писать.
  • Я и книжку прочту
  • Да и счёт поведу.
  • Станем дружно мы трудиться
  • И друг другу помогать.
  • Надо много лет учиться,
  • Чтобы что-нибудь да знать.
  • На других я погляжу
  • Да свой ум приложу.
  • А чего я не смогу,
  • То я в книжке найду.
  • Не страшна работе бедность,
  • Кто работает, тот сыт.
  • А кто к труду имеет ревность,
  • Бог того благословит.
  • Будем шить, будем мыть,
  • Будем денежку копить.
  • И себе я сберегу,
  • И родным помогу.

Вот за этот стих я отгребла в полном количестве три аршина ситца.

Тогда это было сказкино богатство.

А почему это стихотворение я рассказала сейчас? Потому, наверно, я скоро не стану. Пускай мой стишок останется живым. Его ж никто не знает кроме меня.

Ну. Откричала я своё. Клуб зашумел ладошками.

Источник:

readr.su

Книга Оренбургский платок - Санжаровский Анатолий скачать бесплатно, читать онлайн

Оренбургский платок О книге "Оренбургский платок"

Повесть Анатолия Санжаровского «Оренбургский платок», вышедшая в издательстве «Художественная литература» в 2012 году, – одно из лучших произведений современной русской реалистической прозы, « качественной литературы».

Оренбургский платок, занесённый в 2013 году в Книгу рекордов Гиннесса, – русская гордость.

Оренбургский платок, хранящий тепло рук талантливых мастериц, – визитная карточка, настоящий символ Оренбуржья. Неповторимые по красоте и узору оренбургские платки являются неотъемлемой частью истории русской культуры, обрядов и традиций.

В повести знаменитая пуховница Анна Фёдоровна Блинова из села Жёлтого – натура самобытная, стойкая, цельная – просто и колоритно рассказывает о своей трудной судьбе, о судьбе платка.

Классик русской литературы Виктор Астафьев так отозвался об «Оренбургском платке»: «Повесть хорошая… Прочитал я её с большим удовольствием, многое было для меня ново и внове».

На нашем сайте вы можете скачать книгу "Оренбургский платок" Санжаровский Анатолий бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Источник:

avidreaders.ru

Оренбургский платок - скачать

Скачать: Оренбургский платок , Анатолий Санжаровский Читать книгу онлайн

…В 1884 году всё наше Жёлтое спалил страшный пожар.

А случилось это в лето, на первое воскресенье после Троицы.

Взрослые подались в лес. Варили кашу, был общий обед. Гуляли.

А детвора, поосталась что в селе, развела под плетнём огонь. Давай себе тоже варить кашу.

А кругом сушь. Ветер. А дома стенка к стенке впритирку, руку не продёрнешь.

Вертается народ с гулянья с песнями да с венками и берёзовыми веточками для украски своих домов – никто своего куреня не снайдёт. Всё погорело.

Никогда наше Жёлтое тако не гарывало.

Четырнадцатилетний Фёдор, будущий отец мой, сладил с тётушкой в Кандуровке плохонькую хатушку. Так, на кулаку стояла.

Начали помочью разбирать на своз.

Только примутся подымать бревно, а у Фёдора штанишки это и бегом вниз, всё норовят удрать, ровно тебе чужие.

Семи годков Дуняша, дочка тех, с кем срядились, всё смеялась:

(Была такая казачья дразнилка.)

А тётушка – чутьё у неё ко?щее! – и скажи:

– Не смейся, девица красная. Нету отца, нету матери, а ты не смейся. Ещё в жёны этот казара тебя возьмёт!

– Фи! Побегу прям за таковского.

Так уж судьбе угодно было, Фёдор и Дуняша, как под – росли, ломали спину на одних богачей Каргиных.

Фёдор пахал, сеял, убирал хлеб, убирал и сено.

Дуняша смотрела за скотиной, вязала платки.

Приглянулись молодые друг дружке. Сошлись.

Как-то Дуня и говорит:

– Вот где-то здесь, в Жёлтом, наш дом. Продавали сюда. Я ещё потешалась над одним мальцом тогда. А старушка, из родни, похоже, кто и посули за него пойти.

– Ё-моё! – в ответ отвечает Фёдор. – Так то я был. Всправде. Видишь, вышла ты взамуж в свой же дом. В свой же дом приехала и жить!

Судьба родителей повторяется в детях.

Я тоже вышла, за кого и думать не думала.

Ой да ну! Это потом.

Нас, детей, было четырнадцать душ.

Сколько себя помню, всё вяжу. Чать, с пелёнок, можно сказать.

У нас как? Нашёлся у кого какой ребятёшка, ещё глаза не пролупил, а ему веретёшку да спицы в руки пихают. Вот тебе игрушки на всю жизнь!

Раз спицей наколется, в другой раз поосторожничает.

Никаких тебе магазинных кукол, никаких тебе медведёв из плюша. Ещё в разор входить.

Проучилась я четыре класса.

Сам белый атаман Дутов по нашему проходил проулку. Не с песнями. С боями!

Вскоре от тифа и голода помер отец.

На лепёшках из луговой травы далеко не вытянешь. Мамушка и отдай дом мень как за полпуда муки!

И пошли мы искать приюта под чужими крышами.

А училась я хорошо, хоть из сажи и делали чернила, хоть и писали пером с домашнего гуся, хоть и был на четверых один учебник.

Любила я всякие постановки. Играла в детских спектаклях. Потом, как подбо?льшела, представляла в «Барышне-крестьянке», в «Бедности не порок».

Ещё ух и любила стихи со сцены!

Читала ладно. От зубов только отлетал…

К сожалению, текст книги удалён по просьбе правообладателя.

Если вы уже скачали эту книгу, вы можете написать небольшой отзыв,

чтобы помочь другим читателям определиться с выбором.

Другие книги писателя
  • «Природы краса» Санжаровский Анатолий

Это сборник коротких рассказов в русских народных пословицах, поговорках, присловьях, приметах, загадках обо всём том, что окружает человека. Мне не хочется выводить самого человека за рамки этих свое…

Остросюжетный роман «Сибирская роза» повествует о трагической судьбе потомственного врача-онколога Таисии Викторовны Закавырцевой. Тридцать лет сибирская волшебница, Воительница излечивала раковые заб…

Источник:

knigosite.org

Проза: Классическая проза: Оренбургский платок: Анатолий Санжаровский: читать онлайн: читать бесплатно

Анатолий Санжаровский Оренбургский платок

Всяк своему нраву работает.

В 1884 году всё наше Жёлтое спалил страшный пожар.

А случилось это в лето, на первое воскресенье после Троицы.

Взрослые подались в лес. Варили кашу, был общий обед. Гуляли.

А детвора, поосталась что в селе, развела под плетнём огонь. Давай себе тоже варить кашу.

А кругом сушь. Ветер. А дома стенка к стенке впритирку, руку не продёрнешь.

Вертается народ с гулянья с песнями да с венками и берёзовыми веточками для украски своих домов – никто своего куреня не снайдёт. Всё погорело.

Никогда наше Жёлтое тако не гарывало.

Четырнадцатилетний Фёдор, будущий отец мой, сладил с тётушкой в Кандуровке плохонькую хатушку. Так, на кулаку стояла.

Начали помочью разбирать на своз.

Только примутся подымать бревно, а у Фёдора штанишки это и бегом вниз, всё норовят удрать, ровно тебе чужие.

Семи годков Дуняша, дочка тех, с кем срядились, всё смеялась:

– Эх ты, казара, казара. [1]

(Была такая казачья дразнилка.)

А тётушка – чутьё у неё ко?щее! – и скажи:

– Не смейся, девица красная. Нету отца, нету матери, а ты не смейся. Ещё в жёны этот казара тебя возьмёт!

– Фи! Побегу прям за таковского.

Так уж судьбе угодно было, Фёдор и Дуняша, как под – росли, ломали спину на одних богачей Каргиных.

Фёдор пахал, сеял, убирал хлеб, убирал и сено.

Дуняша смотрела за скотиной, вязала платки.

Приглянулись молодые друг дружке. Сошлись.

Как-то Дуня и говорит:

– Вот где-то здесь, в Жёлтом, наш дом. Продавали сюда. Я ещё потешалась над одним мальцом тогда. А старушка, из родни, похоже, кто и посули за него пойти.

– Ё-моё! – в ответ отвечает Фёдор. – Так то я был. Всправде. Видишь, вышла ты взамуж в свой же дом. В свой же дом приехала и жить!

В 1884 году всё наше Жёлтое спалил страшный пожар.

А случилось это в лето, на первое воскресенье после Троицы.

Взрослые подались в лес. Варили кашу, был общий обед. Гуляли.

А детвора, поосталась что в селе, развела под плетнём огонь. Давай себе тоже варить кашу.

А кругом сушь. Ветер. А дома стенка к стенке впритирку, руку не продёрнешь.

Вертается народ с гулянья с песнями да с венками и берёзовыми веточками для украски своих домов – никто своего куреня не снайдёт. Всё погорело.

Никогда наше Жёлтое тако не гарывало.

Четырнадцатилетний Фёдор, будущий отец мой, сладил с тётушкой в Кандуровке плохонькую хатушку. Так, на кулаку стояла.

Начали помочью разбирать на своз.

Только примутся подымать бревно, а у Фёдора штанишки это и бегом вниз, всё норовят удрать, ровно тебе чужие.

Семи годков Дуняша, дочка тех, с кем срядились, всё смеялась:

– Эх ты, казара, казара. [1]

(Была такая казачья дразнилка.)

А тётушка – чутьё у неё ко?щее! – и скажи:

– Не смейся, девица красная. Нету отца, нету матери, а ты не смейся. Ещё в жёны этот казара тебя возьмёт!

– Фи! Побегу прям за таковского.

Так уж судьбе угодно было, Фёдор и Дуняша, как под – росли, ломали спину на одних богачей Каргиных.

Фёдор пахал, сеял, убирал хлеб, убирал и сено.

Дуняша смотрела за скотиной, вязала платки.

Приглянулись молодые друг дружке. Сошлись.

Как-то Дуня и говорит:

– Вот где-то здесь, в Жёлтом, наш дом. Продавали сюда. Я ещё потешалась над одним мальцом тогда. А старушка, из родни, похоже, кто и посули за него пойти.

– Ё-моё! – в ответ отвечает Фёдор. – Так то я был. Всправде. Видишь, вышла ты взамуж в свой же дом. В свой же дом приехала и жить!

Источник:

rulibs.com

Анатолий Санжаровский Оренбургский платок в городе Тольятти

В данном каталоге вы можете найти Анатолий Санжаровский Оренбургский платок по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти другие предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Доставка товара может производится в любой населённый пункт РФ, например: Тольятти, Ульяновск, Омск.