Каталог книг

Латынина Ю. Охота на изюбря

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Латынина Ю.Л. Аудиокн. Латынина. Промзона 2CD Латынина Ю.Л. Аудиокн. Латынина. Промзона 2CD 96 р. book24.ru В магазин >>
Юлия Латынина Промзона Юлия Латынина Промзона 199 р. litres.ru В магазин >>
Чеботарев Ю. Охота на прибыль фондового рынка Чеботарев Ю. Охота на прибыль фондового рынка 340 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Торубаров Ю. Охота за Чашей Грааля Торубаров Ю. Охота за Чашей Грааля 235 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Рысков Ю. Жизнь и охота Рысков Ю. Жизнь и охота 264 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Чирков Ю. Охота за кварками Чирков Ю. Охота за кварками 330 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Латынина А. Тренажер по чистописанию 1 класс Латынина А. Тренажер по чистописанию 1 класс 77 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать онлайн Охота на изюбря автора Латынина Юлия Леонидовна - RuLit - Страница 19

Читать онлайн "Охота на изюбря" автора Латынина Юлия Леонидовна - RuLit - Страница 19

Они даже не успели рассесться для совещания, когда мобильник Черяги зазвонил. На АОНе ясно вспыхнул номер — 767 37 29. Номер этот Черяга за последние дни выучил наизусть — это был мобильный телефон Заславского.

Голос в трубке был с тягучим тбилисским акцентом. Слишком тягучим, чтобы быть настоящим.

— Ты, что ли, Денис Федорыч?

— Тебе привет передает твой друг Коля Заславский.

Черяга взглянул на группу технической поддержки: те уже вовсю переговаривались с кем-то по другим телефонам.

— Этот козел нас кинул на двести тысяч, — продолжал голос, — за вами должок.

— Делайте с ним, что хотите, — отозвался Черяга, — нам такие, как он, на хрен не нужны…

В трубке неторопливо хмыкнули.

— Он очень интересные вещи рассказывает про ваш комбинат, этот Заславский, — проговорил грузинский голос. — Может быть, эти вещи будет интересно услышать газете «Коммерсант»? Или банку «Ивеко»? Ты хорошо подумал, генацвале, когда отказываешься от человека, как от засохшего репья?

— И какие он вещи рассказывает? — спросил, внутренне холодея, Черяга.

— Он может рассказать про станцию Конотоп. Разве такой рассказ не стоит 200 тысяч?

— У Заславского есть соска. Томка Векшина.

— Я знаю, — сказал Черяга.

— Соберешь лавэ и передашь их соске. Через три часа соберешь, вы богатые, тебе только сейф открыть. Дашь соске свой мобильник. А дальше мы будем с ней дело иметь. К вечеру получите своего Заславского, живого и целого.

— Засекли, откуда звонили? — спросил Черяга.

— С мобильного телефона Заславского. Приблизительное местонахождение — в районе Садово-Кудринской. Судя по всему, объект перемещался со скоростью около сорока километров в час.

— То есть ехал по Садовому в машине, — подытожил Черяга. — И шиш мы бы его засекли.

— А что он там говорил насчет Конотопа? — осведомился Гордон.

— У каждого предприятия есть свои ноу-хау, — спокойно ответил Черяга. — Нам совершенно не обязательно, чтобы наши секреты слышали конкуренты.

— Что делать будем?

— Это «разводка», — заявил белый от ярости Брелер. — в этом деле участвуют трое: соска, Лось и Заславский. Или соска с Лосем. Это условие — что мы должны передать ей деньги…

— Она в этом не участвует, — прервал Брелера Денис.

— Да? Почему? Потому что ты с ней переспал?

Черяга открыл рот, чтобы объясниться, но передумал и махнул рукой.

— Они тебя развели, как лоха! — убежденно сказал Брелер, — она тебя в постель уложила, а утром письмо показала! Ты представь себе, что бы было, если бы сюда пришла мокрощелка из бандитского казино и предъявила такую маляву? Да ее бы тут же и замели!

— Она не при чем, — повторил Денис, — а деньги повезет она, потому что ее не боятся…

— Почему они тогда жене не позвонили?

— Они звонили жене. Вчера к вечеру. Она не сочла нужным поставить нас в известность.

Брелер даже икнул от изумления.

— Ну, жены пошли… — только и сказал он.

— Ребят, а вы деньги сможете так быстро собрать? — полюбопытствовал Гордон.

— У нас банк на втором этаже, — ответил Черяга. Банк «Металлург» использовался для самых разных операций, в том числе и для обналички денег. Двести тысяч не учинили бы существенной дыры в хранилище банка.

— Между прочим, — напомнил Брелер, — это не мы решаем, будем мы платить за Колю или нет. Это Сляб решает.

Черяга кинул взгляд на часы. Извольский должен быть уже на пути из аэропорта. Самолет приземлился минут двадцать назад.

— Ты ручаешься, что девочка тут не при чем? — тихо спросил Гордон.

— Я ни за что не ручаюсь, — сердито ответил Черяга, — я ручаюсь, что дважды два будет три и девять в периоде. А больше ни за что. Просто если меня спросят, а какова вероятность того, что Тамара Векшина принимает участие в этом деле, я отвечу, что вероятность примерно та же, что кто-нибудь из нас, я или Брелер, тоже замешаны в этом деле с Лосем.

И в этот момент раздался новый звонок. Денис снял трубку, молча выслушал сообщение и нервно захихикал.

— Ты что? — недоуменно спросил Брелер.

— Недоспал, — сказал Черяга, — поздравляю вас, господа! Я вот тут сижу и думаю, чего нам не хватает для полного счастья…

— Что такое? — встревожился Брелер.

— Извольский наконец побился, — объяснил Черяга.

И, глядя на побелевшее лицо Брелера, тут же добавил:

— Да жив он и цел. Три тачки всмятку, авось теперь как человек ездить будет…

Небольшой представительский «ЯК-40» с изюбрем на хвосте — символом Ахтарского металлургического комбината, — приземлился в аэропорту Домодедово около десяти утра.

К трапу подкатились темно-зеленый «мерс» и «БМВ» сопровождения. К неудовольствию охранников, Сляб высадил из «мерса» шофера и сам сел за руль: любимый «брабус» Извольского остался в Ахтарске, но гендиректор не мог отказать себе в удовольствии прокатиться с ветерком по пустынному Домодедовскому шоссе.

За двенадцать минут темно-зеленый «мерс» проскочил расстояние до Москвы, оставив машину сопровождения разбираться с уязвленным в самое сердце гаишником, собиравшим дань на мосту через речку Пахру под знаком, ограничивавшим скорость до 50 км в час, и вылетел на внутреннее кольцо МКАД.

В девять минут одиннадцатого у трейлера, ехавшего по внутренней стороне московской кольцевой автомобильной дороги, протек поддон картера. Дело было между Варшавским шоссе и Профсоюзной. Трейлер остановился, и на асфальт вылились полтора литра масла. После этого трейлер проехал несколько метров вперед, включил аварийку и принялся ремонтироваться.

Моросил слабый дождик, дорога была относительно пуста, и минуты две трейлер стоял и ремонтировался без особых помех.

Спустя три минуты на дороге показалась беленькая «шестерка», мирно делавшая по той самой полосе, на которой угнездился трейлер, около восьмидесяти километров в час. Поздно завидев аварийку, водитель попытался отвернуть вправо, но в этот-то миг, на его несчастье, под колесами «шестерки» оказалась та самая лужа масла.

Машину мгновенно развернуло и потащило поперек полос, все ближние водители бросились врассыпную, как куры от ястреба. Быть может, «шестерке» еще и удалось бы выпутаться, если б не темно-зеленый шестисотый «мерс», за рулем которого сидел Извольский. «Мерс» летел справа от «шестерки», под сто пятьдесят километров в час, обгоняя лентяев на левой полосе, и какие-то аварийные огни на дороге, и белый неторопливый «жигуль». Сделать на такой скорости что-нибудь было невозможно. «Шестерка» влупилась шарахнувшемуся от нее «мерсу» в левую скулу, обе машины завертелись на шоссе, и тут же «мерс» словил хук справа — от пятнистого военного тягача.

Помятая «шестерка» вылетела на газон, стукнулась о пробойник и замерла, высунувшись фарами в сторону встречной полосы. Военный грузовик захлопал пробитой покрышкой и приткнулся к обочине.

Извольский, кое-как справившийся с управлением, остановил машину, с корнем выдрал полуотвалившуюся дверцу и выскочил вон. Несмотря на воздушные мешки, его довольно сильно стукнуло, он слегка хромал и морщился от боли в боку. Рядом уже тормозила светло-серая «БМВ» с охранниками.

Водитель «шестерки» сидел в своей тачке, видимо, в трансе. Разъяренный Извольский подскочил к «жигулям», рванул дверцу и скомандовал:

— А ну вылазь, козел!

Два охранника бугрились за ним плотной стеной.

Водитель не вылазил. Извольский обеспокоено сунул голову внутрь «жигулей».

За рулем, сжавшись в комочек, сидела испуганная девушка в сером шерстяном жакетике и синих джинсах. Невидящими глазами она смотрела на вдрызг изувеченный «мерс», из которого вылез хорошо одетый мордоворот, и на сопровождающих его качков из «БМВ». С ней случилось самое страшное, что может случиться с российским автомобилевладельцем: она побила бандитскую иномарку.

За последние годы директор привык к девицам совсем другого сорта — длинноногим, полуголым и ярко накрашенным, и он сразу заметил, что на девушке не было никаких украшений и никакой косметики. На вкус Извольского, она была не столько хороша, сколько беззащитна, как серый воробышек.

Источник:

www.rulit.me

Юлия Латынина Охота на изюбря скачать книгу fb2 txt бесплатно, читать текст онлайн, отзывы

Охота на изюбря

Охота на изюбря

«Давай возьмем деньги и не будем говорить о справедливости».

Ши Найань, «Речные заводи»

в которой скромный московский бригадир забивает стрелку промышленному гиганту

Денис Черяга, заместитель генерального директора Ахтарского металлургического комбината, сошел по трапу на бетонную гладь Домодедовского аэропорта в девять часов утра. Утро было замечательное – прозрачное и осеннее, как бы тронутое сединой приближающейся зимы, и замерзший лед в мелких лужицах ломался под шагами Черяги. Днем лед наверняка растает, а в самой Москве его и вовсе нет – и Денис невольно подумал о том, что в Ахтарске сегодня утром было минус пятнадцать и вечный степной ветер дул со скоростью тридцать метров в секунду.

Надобно сказать, что Денис Черяга еще не так давно жил в Москве, а работал в генеральной прокуратуре. И нынешняя его должность имела мало общего с прокатом и оцинкованным лис…

Дорогой ценитель литературы, погрузившись в уютное кресло и укутавшись теплым шерстяным пледом книга "Охота на изюбря" Латынина Юлия Леонидовна поможет тебе приятно скоротать время. Умеренное уделение внимания мелочам, создало довольно четкую картину, но и не лишило читателя места для его личного воображения. Многогранность и уникальность образов, создает внутренний мир, полный множества процессов и граней. Встречающиеся истории, аргументы и факты достаточно убедительны, а рассуждения вынуждают задуматься и увлекают. Мягкая ирония наряду с комическими ситуациями настолько гармонично вплетены в сюжет, что становятся неразрывной его частью. Из-за талантливого и опытного изображения окружающих героев пейзажей, хочется быть среди них и оставаться с ними как можно дольше. Приятно окунуться в "золотое время", где обитают счастливые люди со своими мелочными и пустяковыми, но кажущимися им огромными неурядицами. Кто способен читать между строк, может уловить, что важное в своем непосредственном проявлении становится собственной противоположностью. В процессе чтения появляются отдельные домыслы и догадки, но связать все воедино невозможно, и лишь в конце все становится и на свои места. В ходе истории наблюдается заметное внутреннее изменение главного героя, от импульсивности и эмоциональности в сторону взвешенности и рассудительности. Чувствуется определенная особенность, попытка выйти за рамки основной идеи и внести ту неповторимость, благодаря которой появляется желание вернуться к прочитанному. "Охота на изюбря" Латынина Юлия Леонидовна читать бесплатно онлайн приятно и увлекательно, все настолько гармонично, что хочется вернуться к нему еще раз.

Добавить отзыв о книге "Охота на изюбря"

Источник:

readli.net

Латынина Юлия Леонидовна

Юлия Латынина

Надобно сказать, что Денис Черяга еще не так давно жил в Москве, а работал в Генеральной прокуратуре. И нынешняя его должность имела мало общего с прокатом и оцинкованным листом, а полностью именовалась так: заместитель директора по вопросам безопасности.

У трапа Дениса дожидалась черная «ауди», принадлежавшая московскому представительству АМК, точнее — фирме, именовавшейся "Вексельный центр «Металлург». Черяга, запахнувшись в дорогое темно-зеленое пальто с широким воротником, поскорее нырнул в машину, укрываясь от пронзительного аэродромного ветра.

— Куда? — спросил водитель, когда «ауди» выехала из ворот.

— Хлебный переулок, — ответил Черяга.

Откинулся на подушки и устало закрыл глаза, прокручивая в уме предстоящий разговор.

Дело, которое привело Черягу в Москву, было в общем-то нестоящим, можно сказать, пустяшным. Два дня назад пропал Коля Заславский — генеральный директор одной из приближенных фирм АМК, «Ахтарск-контракт, лтд», зарегистрированной на Багамских островах.

Честно говоря, вплоть до вчерашнего утра Черяга и не знал в деталях статуса Заславского, а только знал, что Заславский — племянник первого зама губернатора области и друг Димы Неклясова. Неклясов же, в свою очередь, занимал одну из ключевых должностей огромной промышленно-феодальной империи, в целях благопристойности именовавшейся ОАО «Ахтарский металлургический комбинат». А именно — Дима возглавлял ЗАО «АМК-инвест». Эта крошечная контора с уставным капиталом в десять миллионов рублей владела тремя четвертями акций самого комбината и принадлежала, соответственно, Вячеславу Извольскому, генеральному директору АМК.

Денис улыбнулся, вспоминая обстоятельства своего первого знакомства с самодержавным ахтарским директором.

Всю свою жизнь Денис Черяга, родившийся в маленьком угольном городке, — соседнем с Ахтарском Чернореченске, — потратил на то, чтобы выбраться из богом проклятой сибирской дыры. Он окончил с отличием юрфак. Он работал, как пес. Он сделал изрядную для честного человека карьеру — к тридцати пяти годам мальчишка из захудалого городка был следователем по особо важным делам при Генеральной прокуратуре. Москва очень долго оставалась для него тем, чем она была в пятнадцать лет — столичным волшебным городом, где исполняются любые мечты и где в магазинах продается докторская колбаса. Будучи человеком старательным, Денис прилежно читал рекомендованную университетскими преподавателями соцреалистическую макулатуру, и его всегда особо трясло от одной сцены — от сцены, когда молодой перспективный специалист покидает Москву ради целины, БАМа или Сибири. Денис точно знал, что он никогда Москву не покинет.

Шесть месяцев тому назад на третьем этаже собственного особняка, что в десяти километрах от города Ахтарска, в гостиной с мраморным камином и позолоченными коллекционными подсвечниками, миллионер Извольский спросил понравившегося ему следователя: «Что ты потерял в Москве? Комнату за окружной дорогой? Кабинет с поломанным столом?»

И Денис понял, что Москвы больше нет. Страна распалась на феодальные княжества, и один из князей позвал нищего следака быть его правой рукой. В ту самую Сибирь, в которую когда-то уезжали молодые специалисты из рекомендованных преподавателями литературы романов.

Отчего Денис согласился? Ради денег? Но деньги Денис и в Москве мог получить; у него были коллеги, которые жили в загородных виллах и отпуск проводили в Южной Америке, и никто никогда не интересовался, на какие шиши беззарплатный следователь подкатывает к зданию Генпрокуратуры на собственном «мерее». Ради того, что у Извольского Денис мог делать то, что нельзя было сделать в Москве — защищать закон и порядок? Но то, что делал Денис, было чем угодно — только не защитой закона.

Может быть, просто переменились координаты мира, и не было в России нигде безличного закона, а была только личная преданность вассала сеньору, и нельзя было служить несуществующему закону, а можно было только выбрать, кому ты будешь служить: Салтычихе или Демидовым? А Вячеслав Извольский — самодержавный хозяин ста гектаров вознесшихся к небу домен и растянувшихся на два километра прокатных цехов, пары карманных банков и десятка оффшорок, а заодно и двухсоттысячного сибирского городка, — походил, несмотря на ни что, именно на Демидова.

Разумеется, у Извольского были свои барские привычки. Чего только стоило его пристрастие к самоличному вождению автомобиля — если учесть, что директор не всегда садился за руль в трезвом виде, а о существовании такой детали, как тормоз, вспоминал редко и неохотно. Испуганные гаишники, отчаявшись сделать реприманд директору, в конце концов решили проблему безопасности дорожного движения следующим образом: по рации передавали сведения о передвижении директорской тачки, а гаишники блокировали все остальное движение. Мол, если врежется — так хоть людей не подавит.

Службе же безопасности, осматривавшей каждый день любимый «брабус» Извольского, оставалось лишь молиться, чтобы в случае чего воздушные подушки сработали как надо.

Но то ли потому, что Извольский еще никого не задавил, то ли вследствие непонятной симпатии российского народа к Иванам Грозным, — директор по прозвищу Сляб пользовался у населения города Ахтарска почти единодушным уважением. Благо и рабочим платили по шесть-семь тысяч в месяц, и пенсионерам доплачивали триста рублей, и маленький металлургический Ахтарск был островком благополучия в нищей сибирской области, где угольщики не видели зарплату месяцами, а колхозники — годами.

Конечно, Извольский был не сахар. Черяга навсегда запомнил историю, которая случилась с ним месяца через полтора после начала работы. Все началось со втыка за несанкционированное директором распоряжение (Черяга без ведома Сляба накопал компромат на заместителя губернатора) и очень быстро переросло в грандиозную выволочку с матом, топтанием ногами и стучанием кулаком по столу. Черяга сначала пытался оправдываться, а потом взбесился и начал орать не хуже директора. В какой-то момент в руках разъяренного Извольского оказался пистолет, и он попытался этим пистолетом ударить Черягу в висок.

Сляб — прямоугольный стальной брус, используемый в черной металлургии для дальнейшего передела и изготовления из него проката.

Кончилось тем, что Денис, растрепанный и взбешенный, выскочил из кабинета директора и ссыпался вниз по лестнице. Спешно накатав заявление об увольнении по собственному желанию, Денис бросил листок секретарше, поймал такси и уехал в аэропорт. Ему повезло — самолет в Москву улетал через полчаса. Билетов в кассе уже не было, но Дениса узнали и выдали ему билет из директорской брони.

Денис сидел в самолете, глядя на летное поле, по которому ветер перекатывал степные колючки, и давился слезами. Больше всего его бесила абсолютная немотивированность агрессии Извольского: его пропесочили и только что через мясорубку не пропустили ну совершенно ни за что.

Было ужасно обидно. В голове словно захлопнулась дверца, и последние полтора месяца жизни виделись уже как какой-то несбыточный, случайный карнавал. В карнавале участвовали — черная «ауди» с подобострастным шофером, секретарша и собственный роскошный, дубом отделанный кабинет, шикарная трехкомнатная квартира в Ахтарске и быстро растущий особняк в элитной Сосновке, в полукилометре от дачи самого Извольского. Особняк уже покрыли темно-красной черепицей, и еще вчера утром Черяга обсуждал с прорабом стройки, какого цвета должен быть кафель в ванной и что лучше вешать на окна в стометровой гостиной — жалюзи или портьеры…

Как ни странно, жалости по всей этой сказке, — а для вчера еще нищего следователя и кабинет, и секретарша, и усадьба были сказкой, — не было. Жалко было другое: Черяга уже ощутил себя человеком, который делает большое и нужное дело. Он был полководцем маленькой, но эффективной армии, защищавшей ахтарское княжество от набегов враждебных половцев, губернаторов и федеральных властей. И вдруг оказалось, что полководец в глазах хана Извольского стоит не больше ломаного гроша. И когда еще в самом начале разговора Черяга сказал, что может и уволиться, Извольский улыбнулся презрительно. «Подумаешь, — сказал он, — один попугай сдох — другого купим».

И еще было очень жалко мать. Матери было шестьдесят пять лет, и шестьдесят четыре с половиной из них она прожила в соседнем Чернореченске — маленьком угольном городке, где родился и вырос и откуда уехал в Москву Денис. Дочка ссыльного поселенца, все, что она видела с девяти лет, — это работа на военном заводе, замужество, вечно пьяный муж-шахтер, оставивший ее вдовой в тридцать семь лет, ранние хвори и, шесть месяцев назад, нелепая смерть младшего сына, выбившегося в бригадиры местной группировки, чей глава был вскоре убит не без участия Дениса Черяги. Теперь мать лечилась в Израиле, выбранном за изобилие русскоговорящих врачей, и должна была вернуться в Россию через четыре дня. Было очень горько думать, что матери придется возвращаться не в новый светлый особняк, которого она никогда не видела, а в старенькую халупу на окраине Черноре-ченска, без канализации и с матерящимися соседями.

Все сроки вылета прошли, а самолет все не выруливал и не выруливал к полосе. Пассажиры, наученные горьким опытом, перешептывались — вчерашний рейс этого самого самолета был отменен из-за технической неисправности, оттого и набилось столько людей. Наконец, через сорок минут ожидания, на аэродроме появился хорошо знакомый Денису темно-зеленый внедорожник в сопровождении «БМВ».

На взлетную полосу снова выкатился трап, из внедорожника высадился Извольский и пошел к самолету. Денис опустил голову и забился покрепче в угол. Спустя минуту тяжелая рука гендиректора легла Черяге на плечо.

— Пошумели и хватит, — сказал Извольский, — с вещами на выход.

— Никуда я не пойду, — огрызнулся Черяга, — а заявление мое у тебя на столе.

— Подтереться ты можешь своим заявлением, — добродушно сказал Сляб, — пошли, разговор есть.

Все пассажиры первого салона, прилежно вытаращив глаза, слушали диалог ахтарского хана с его подчиненным. Денис понял, что выглядит глупо, спустился из самолета и сел в машину Извольского.

Только на следующий день до Дениса дошло, что его элементарно проверяли. Извольскому совершенно не нужен был человек, который в ответ на беспричинное хамство утрется, напудрит оставленные на душе синяки и с усердием примется хаму служить — за квартиру, шофера и секретаршу.

Рванувшись в Москву, Денис прошел последний тест. Буквально на следующий же день Извольский наконец начал планомерно и методично натаскивать его, посвящая в те правила поведения в финансовом лабиринте, которые были ведомы только ближайшим соратникам. Впрочем, до конца всех ходов лабиринта не знал никто, кроме Извольского. Подобно начальнику тайной службы, который один помнит все имена нигде не обозначенных агентов, Извольский никогда и ни с кем не делился сокровенным знанием о круговороте заводских денег. Отдельные доверенные лица надзирали лишь за маленькими участками финансового потока, и Извольский тщательно культивировал их взаимное соперничество и доносы.

Вячеслав Извольский исходил из того, что любой человек, имеющий право самостоятельно распоряжаться деньгами АМК, непременно положит их себе в карман. И для того, чтобы этого не произошло, следовало лишить кого бы то ни было права распоряжаться этими деньгами в объеме, превышающем стоимость закупленной для офиса коробки канцелярских скрепок.

Одним из первых уроков финансового ликбеза, полученных Черягой, был следующий. Директор выложил перед ним на стол лист, вычерчивающий дикую схему взаимоотношений двух карманных банков, вексельного центра «Металлург», и еще полутора десятка фирм с разнообразными суффиксами, и когда у Черяги глаза полезли на лоб, спокойно объяснил:

— Все эти фирмы делятся на два рода: заводские и чужие.

Заводские фирмы были те, которые принадлежали лично или через подставных лиц Извольскому и предназначены были для минимизации налогов и сведения с ума непосвященных. «Чужие» фирмы выполняли другую задачу — то были маленькие ручейки, орошавшие частные огороды всяческих шишек. Например, фирма «Желдорсталь» принадлежала начальнику местной железной дороги и занималась оплатой железнодорожных счетов комбината, получая за это прокат со скидкой десять процентов. Что же касается «Ахтарск-контракта», то эта фирмочка была одной из тех, что подкармливала непосредственно областное начальство, о чем мог догадаться каждый, знавший, что Коля Заславский — племянник первого зама губернатора Валентина Заславского. Технология подкормки была простой: губернатор выступал по телевизору с упреками в адрес налогонеплателыциков, или звонил Извольскому, или иным образом давал понять, что комбинату пора доиться. Поторговавшись и договорившись о сумме, Извольский давал соответствующие распоряжения. «АМК-инвест» тут же продавал партию стали «Ахтарск-контракту», «Ахтарск-контракт» на деньги, вырученные от продажи стали, по заведомо завышенным ценам закупал за рубежом оборудование, разница оставалась на зарубежных счетах «Ахтарск-контракта» и «пилилась» между областным и заводским начальством.

Отсюда возникала еще одна проблема, связанная с пропажей Заславского: не задевая фундаментально сам комбинат, эта пропажа могла вызвать массу недоуменных вопросов у областной администрации.

Впоследствии, вспоминая этот сухой и морозный осенний день — один из последних мирных дней, за которыми потянется несколько месяцев кошмара, — Денис пытался отыскать в своих воспоминаниях мрачные предчувствия и предзнаменования — словом, все то, что человек, наделенный интуицией, должен ощущать, шагая под перекрестье снайперской винтовки.

Но предчувствий, увы, не было. То ли Черяга был лишен интуиции, во что с трудом верилось, то ли интуиция действует только тогда, когда речь идет о той самой винтовке или гранате, аккуратно привязанной к педали газа вашего «БМВ». А когда пущенные в ход механизмы значительно деликатнее и гранату предусматривают лишь как незначительную деталь в общем плане — интуиция берет отпуск за свой счет.

С Борисом Гордоном, оперуполномоченным 81-го отделения милиции города Москвы, Черягу связывали давние приятельские отношения. Они вместе работали в штабе по раскрытию одного из совершенных на территории отделения убийств и, вопреки обычной классовой вражде между следаком и опером, остались более или менее довольны друг другом.

— Привет капиталистам! — возгласил Гордон, когда улыбающийся Черяга ввалился в крошечный кабинет с растрескавшимся столом, — как успехи на ниве продажи Родины?

— Мы Родину любим и дешево не продаем, — в тон ему ответил Денис.

Однако глаза Гордона с непривычной цепкостью впились и в модное темно-зеленое пальто замдиректора, и в начищенные туфли, на которые спадали безукоризненные складки отутюженных темно-серых брюк. И в глазах этих мелькнуло что-то большее, чем неприязнь к бывшему следаку. Мелькнуло и пропало. «Ну что я вырядился, как попугай?» — запоздало подумал Черяга.

Но тут же неловкость растворилась в воздухе вместе с извлеченной Черягой бутылкой, потому что бутылка была большая и квадратная, и на ней красным классическим шрифтом было написано, что это шотландское солодовое виски, — и как мог Гордон не уважить такую бутылку, происходившую, как уверял он всех, с давней-давней родины его предков?

— Ну, рассказывай, зачем пришел? — спросил Гордон, когда оба друга уже пропустили по стаканчику благородного напитка.

— Человек у нас пропал, — сказал Черяга.

— Николай Михайлович Заславский, пятьдесят восьмого года рождения, директор фирмы «Ахтарск-контракт», проживает на улице Герцена, 56, квартира 3. Твой участок.

Гордон почесал пышную шевелюру.

— И давно он пропал?

— Позавчера. Гордон расхохотался:

— И вы уже хипиш подняли? А как ваш Заславский — не любитель, того, по шлюхам ездить? Или за воротник брать? — И опер щелкнул себя по плотной, докрасна натертой воротничком шее.

— Он вчера должен был явиться на важную встречу. И не явился.

— Семья у него есть?

— А она что говорит?

— Говорит, ушел из дома позавчера утром и с тех пор не появлялся.

Гордон покачал головой.

— Ты вроде как из Ахтарска прилетел? — неожиданно спросил он.

— А почему ты за четыре тыщи кеме прилетел, чтобы пожаловаться на пропажу, а жена с улицы Герцена до нас не дошла?

— Она считает, что он к любовнице пошел.

— А вы так не считаете?

— Я уже сказал — он пропустил важную встречу. И мобильник у него не отвечает. Так же не бывает, чтобы у человека два дня не работал мобильник?

— Что, много у вас на этом Заславском завязано?

— Да нет. Старший помощник младшего дворника.

— Шеф во всем порядок любит. Гордон чего-то писал на листке быстрым и мелким почерком.

— Как фирма называется?

— А что она делает?

— Да закупает чего-то для завода. Оборудование, что ли…

Гордон усмехнулся и уставился на своего собеседника круглыми глазами, ужасно напоминавшими два зеленых семафора, просвечивающих тебя насквозь.

— Слушай, вот смотрю я на вас, бизнесменов, и меня аж завидки берут. Ну вот ты мне назови какую-нибудь зарубежную компанию, а?

— «Чайна стил корпорейш», — автоматически произнес Черяга название самой высокорентабельной в мире тайваньской металлургической компании.

— Во-во. Ты скажи, эта «Чайна стил» сырье закупает сама?

— А когда ей кредит нужен, она сама получает кредит или за нее получает какая-то шарашкина контора?

— Так объясни ты, почему у нас не так, а? Почему у вас оборудование закупает «Ахтарск-контракт», а другое оборудование закупает «Ахтарск-договор», а металл продает еще какая-то хреновина, «Ахтарск-гоп-стоп» или как ее там кличут, и так до бесконечности? Сколько у вас этих зиц-председателей, что ты даже не можешь упомнить, чем один конкретный занимался?

— Борис, ну зачем тебе это? Ты где работаешь — в УГРО или в ОБЭП?

— Я в УГРО работаю, — устало сказал Гордон, — у меня три висяка и девочку вчера изнасиловали, и вон тачка оперативная наглухо сломалась. А я, вместо того чтобы висяк колоть, должен какого-то загулявшего бизнесмена искать, хотя, три к одному, он сейчас в каком-нибудь загородном бассейне девицу трахает…

Черяга опустил глаза и сказал:

— Мы тачку можем отремонтировать. И вообще…

— Ну… как сказать, я понимаю, что если человек тратит время, то эта трата должна быть компенсирована…

Про компенсацию Черяге велел сказать Извольский. Им же был определен предельный размер компенсации.

Гордон поднял глаза и стал рассматривать друга, как некую заповедную лягушку в террариуме.

— Тачку отделению отремонтируешь, — сказал он, — а насчет «вообще» еще раз помянешь — вылетишь вон. Ясно?

И тяжело поднялся из-за стола.

— К супружнице вашего… зиц-председателя…

Супругу Заславского звали Эльвира. Это была женщина лет сорока, полная и низенькая, с нескрываемо раздраженным выражением лица. Несмотря на то что на часах уже натикало десять утра, госпожа Заславская все еще пребывала в пышном бархатном халате, непрестанно распахивавшемся и обнажавшем полные и не очень-то аппетитные ноги. Ноги у нее были босые, и Черяга отлично видел жесткие неподстриженные ногти, крашенные облупившимся золотым лаком, и черные волоски, растущие из пальцев.

Эльвира и Николай познакомились еще во времена студенческой юности и провели добрую половину совместной жизни, работая за соседними кульманами в одном и том же трубопрокатном НИИ. После начала реформ НИИ, как водится, зачах, Эльвиру сократили, а Николай, наоборот, развил в себе неизвестные дотоле качества и очень быстро влился в ряды всевозможных посредников, брокеров и приватизаторов. Он торговал трубами, лесом, турецкими дубленками и бронежилетами, продавал дорожному фонду щебенку и наконец вытащил счастливый билет, после того как его дядя, бывший инструктор райкома партии, долез до первых замов сунженского губернатора.

Николай не был классическим тупорылым племянником, коих бесчисленное количество развелось при всех крупнейших российских компаниях. Эти племянники и сыновья сидели в хорошеньких кабинетах, появлялись на работе раз в неделю, чтобы оттрахать свою секретаршу, проходили, морща нос, по кабинетам, где разрывались между телефоном и компьютером подлинные трудяги, заглядывали в переговорную, где могли очень ловко одним брошенным словом сорвать два месяца готовившийся контракт, и в единственной имевшейся в их голове извилине сидела одна мысль: какой бы косяк они ни упороли — их не выгонят. Они — полномочные послы своего отца, дяди или тестя. У них — дипломатический иммунитет.

В отличие от этаких козлов, Николай Заславский был человеком вполне разумным, в меру старательным, и прекрасно понимал очевидную, но редко осознаваемую «сынками» истину: его дядю выставят в любой момент, а комбинат останется. И было бы очень неплохо и после увольнения дяди сидеть все на том же месте… Поэтому в спорах между областью и комбинатом он молча, но верно гнул именно комбинатовскую линию, исподволь диктуя Батьке выгодные АМК решения. В этом-то и была ценность Коли Заславского. Дань с комбината на его месте мог получать любой дурак, а вот собрать эту дань так, что в конечном счете комбинат от дани непереносимого ущерба не нес — для этого нужен был Заславский.

В то время как Николай трудился, как муравей, закладывая фундамент нового семейного благополучия, Эльвира сидела дома и скучала. Делать ей было нечего, и она начала закатывать мужу скандалы на предмет поздних возвращений и частых командировок.

Единственное, к чему это привело — так к тому, что Николай, доселе вполне довольный женой и детьми, начал с тоской сравнивать свою распухшую подругу жизни с эффектными молоденькими женами, которых заводили его новые приятели. Сравнение, разумеется, было не в пользу Эльвиры.

Жизнь между тем понемногу налаживалась, Николаю уже не нужно было сидеть на работе до одиннадцати, но он все равно редко оказывался дома раньше полуночи, проводя остальное время в казино и ресторанах. А потом он и вовсе перестал ночевать…

— Доброе утро, — сказал Черяга, переступая порог квартиры Заславского, — меня зовут Денис, я с Ахтарского металлургического.

За его спиной тщательно расшаркивался о коврик Гордон. Женщина смотрела на него, как на упавшую в варенье муху. Из-за стенки громко причитал телевизор. Судя по всему, Черяга оторвал ее от созерцания рекламы «Памперсов» или иного, столь же глубокомысленного времяпрепровождения.

— Николай так и не звонил? — спросил Черяга.

— Нет, — сказала женщина, — а по мне так пусть и не звонит. Кот мартовский.

Но глаза у нее были красные и расстроенные. Квартира у Заславского была хорошая, с евроремонтом, с розовым кафелем в ванной и сорокаметровой гостиной, уставленной дорогой мебелью, и Гордон ходил по квартире, с интересом оглядывая жилье «новых русских». А когда он вернулся в кухню, Эльвира уже разливала по трем кружечкам ароматный кофе, и Черяга спрашивал:

— А когда он отсюда ушел?

— Во вторник. Позавчера.

— Он вел себя так же, как всегда? Не был ни нервный, ни встревоженный?

— Жаловался на трудности на работе?

— Да ни на что он не жаловался, — сказала Эльвира, — выпил кофе, буркнул, что масло несвежее, и пошел. Хорошо, хоть плащ надел.

— Что значит — плащ надел? — уточнил Черяга.

— Ну, он всегда без плаща ходит. На улице холод собачий, а он прыгает, словно летом, в одном пиджачке. Я ему каждый день говорю: «Надень плащ!» А он: «Я в машине, мне не холодно». Просто как дите малое, и никаких советов не слушает! Объясняешь ему, объясняешь…

— Значит, Николай никогда не носил плаща? — уточнил Черяга, — а во вторник одел?

— Он часто не ночевал дома ночью?

— Часто, — сказала Эльвира. — Он с чего начал? Завел привычку приходить домой в одиннадцать. «Ты где, — спросишь, — был?» «На работе», — отвечает. Представляете? В двенадцатом часу он был на работе. Вот вы — во сколько с работы уходите?

Источник:

thelib.ru

Латынина Ю. Охота на изюбря в городе Томск

В нашем каталоге вы всегда сможете найти Латынина Ю. Охота на изюбря по доступной цене, сравнить цены, а также изучить иные книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Транспортировка может производится в любой населённый пункт России, например: Томск, Екатеринбург, Волгоград.