Каталог книг

Ффорде Дж. Апокалипсис Нонетот или Первый среди сиквелов

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Ффорде Дж. Песнь Кваркозверя Ффорде Дж. Песнь Кваркозверя 413 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Ффорде Дж. Око Золтара Ффорде Дж. Око Золтара 453 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Тэйлор Т., Раапак Дж., Миллер М. Injustice. Боги среди нас. Год первый. Книга 1 Тэйлор Т., Раапак Дж., Миллер М. Injustice. Боги среди нас. Год первый. Книга 1 590 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Маккена Дж., Глайста Дж., Фонтейн М. Твой первый миллион. Как его заработать и не потерять Маккена Дж., Глайста Дж., Фонтейн М. Твой первый миллион. Как его заработать и не потерять 544 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Доусон Дж. Как в первый раз Доусон Дж. Как в первый раз 211 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Беккер Дж. Первый апостол Беккер Дж. Первый апостол 281 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Мелмот Дж. Мой первый атлас Европы с наклейками Мелмот Дж. Мой первый атлас Европы с наклейками 465 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Че: Рецензия на книгу Дж

Рецензия на книгу Дж. Ффорде «Апокалипсис Нонетот, или Первый среди сиквелов»

Давненько в наших широтах не было вестей от Джаспера Ффорде. В далеком уже 2012 г. вышел первый (и пока последний) роман цикла «Оттенки серого». История Четверг Нонетот оборвалась и того раньше — в 2011 г., но, правда, только для российских читателей. Пустующую нишу готовится заполнить уже анонсированная на январь 2017 г. «Последняя охотница на драконов» («A Last Dragonslayer») из одноименного цикла, переведенная и готовящаяся к печати по горячим следам сериала, стартовавшего буквально вчера (25. 12. 2016). Старенькая рецензия 2012 г. призвана заполнить вакуум в ожидании кино- и библионовостей.

Джаспер Ффорде. Апокалипсис Нонетот, или Первый среди сиквелов: Роман / Jasper Fforde. First Among Sequels, 2007. Пер. с англ. Анастасии Кузнецовой. — М.: Эксмо, СПб.: Домино, 2011. — 512 с. — (Джаспер Ффорде). — ISBN 978-5-699-51021-4.

Мастера юмористической фантастики по-разному ведут себя на страницах своих книг. Кто хохочет, кто хихикает, кто интеллигентно улыбается. Менталитет, темперамент, возраст. Джаспер Ффорде подмигивает. Откуда такая ассоциация? Может быть, все дело в его фирменном прищуре? В загадочном двойном «ф» кельтско-валлийской фамилии? Нет, буквально на каждой странице, в каждом абзаце автор подает знак читателю, спрашивает его: «Ну, понял?» Это его улыбка авгура, его стиль.

И что же читатель? Не зная секретного кода, он зевнет и отложит книгу. Или, наоборот, возликует, узнавая знакомых героев Остин, Диккенса и Бронте и понимая, что книга написана именно для него. А, возможно, он, легко раскусив все немудреные загадки и возмутясь запредельным количеством «пасхалок», презрительно оттопырит губу и навсегда запишет автора в «развлекатели».

Пожалуй, так все и было в первых книгах цикла о Четверг Нонетот: плоские, хотя и привлекательные, образы героев, литературные игры, мягкий английский юмор. Словом, легкомысленный шедевр попаданческой литературы. Однако чем дальше от «Дела Джейн» и чем ближе к «Апокалипсису Нонетот», тем живее характеры и реалистичнее действие. Похоже, колледж Св. Табулараса сработал-таки на совесть: из рядовых генератов получились полноценные персонажи.

После финала «Гамбита Минотавра» лишь немногое указывало на возможность продолжения. И, вот, «Первый среди сиквелов» и постаревшая Четверг и ее повзрослевший сын Пятница. За те четырнадцать лет, которые отделяют «Апокалипсис» от предыдущей книги цикла, многое изменилось. Мир, помешанный на литературе, забыл, что некогда он бредил Шекспиром и создавал общества в защиту Бронте. И это не может не огорчать. Вместе с маниакальной приверженностью к литературе выдуманное Ффорде общество потеряло свое главное отличие от реальности, стало до боли напоминать настоящее. Вроде бы остались и дронты, и неандертальцы, и воскресший из пепла «Голиаф», но ушло ощущение сказочной уютности этого мира: ведь никто уже не бросит мелкую монетку в автомат, чтобы послушать монолог Гамлета, никто не станет подделывать «Карденио» — есть махинации и по-выгоднее.

В «Апокалипсисе» текст все больше наливается желчью сатиры. Сатирическая нотка и раньше ненавязчиво звучала в цикле, но в последней книге она полноценно солирует, ввергая читателя в уныние. Взять хотя бы пресловутый Национальной запас глупости, на все лады обыгрываемый автором как одна из главных политических проблем. Больше всего дискуссии о нем напоминают споры кейнсианцев и монетаристов о госбюджете, но, что хуже всего, они так же уныло, как их споры.

Отчасти выручает Книгомирье, куда Четверг уходит, спасаясь от всех сложностей и передряг реального мира. Кажется, и для автора, и для читателя оно служит отдушиной, позволяющей забыть о «целом море бед», преследующем героиню по ту сторону. Но и здесь автору изменяет чувство меры. Читателю уже довольно много известно о «технической» стороне творчества в Книгомирье из предыдущих книг. Возможно, на этом стоило остановиться. Зачем раскрывать все секреты литературного процесса? Продуманный до деталей механизм вымыслопередачи, который наглядно поясняет Четверг своим горе-стажерам, — что может быть скучнее? Пусть остался бы флер абсурда. Попытку обрисовать, как с помошью вымыслонакопителей и прочих странных изобретений Ффорде идет творческий процесс, нельзя назвать удачной. Однако это не филлер. Это ружье все-таки выстрелит ближе к финалу и разрешит один из главных конфликтов книги.

И все же несмотря на эти инерционные, оставшиеся от прошлых книг, явления, есть и находки. Дубли Четверг — ключевой авторский ход «Апокалипсиса». Ими можно почти бесконечно играть и путать их то друг с другом, то с оригиналом. Но, главное, их появление выглядит вполне логичным и обоснованным — ведь Четверг и сама стала литературной героиней и, значит, в Книгомирье у нее есть двойник. Однако при известном критическом количестве новых черт в характере героя он распадается в этом мире на два и более генерата. Именно это и произошло с Четверг, первые книги о которой разительно отличались от последующих продолжений. В Книгомирье у нее целых два alter ego, две генератки, воплощающих разные аспекты ее сложной натуры: поскрипывающая кожей брутальная Четверг-1-4, само воплощение плотских страстей и действия, опережающего мысль, и мягкая, хлопково-шерстяная, насквозь пропитанная идеями Нью-эйдж Четверг-5, погрязшая в бесконечной рефлексии. На противостоянии Четверг-1-4 с настоящей, «оригинальной» Четверг и строится сюжетная канва той части книги, что связана с Книгомирьем.

Четверг откровенно жаль. Годы идут, дети растут, и проблем планетарного масштаба становится все больше. Пусть все кончится хорошо, и читатель догадывается об этом с самого начала, но между тем прыгать в книги становится все труднее, любящий муж нечаянно изменяет ей. с ней же самой, а в памяти происходят необратимые изменения.

Не оживляет минорный сюжет и любовная интрига. Линия Лондэна вообще сникла после его благополучного возвращения из хрононебытия. Писатель, который пишет ради заработка, муж, который не может отличить собственную жену от генератки. И здесь грусть-тоска!

Успокаивает и вселяет оптимизм история Пятницы. Хоть автор и наделяет его всеми стереотипными чертами подростка, чувствуется, что это его очередная игра в штампы, которые будут вскоре успешно разрушены. Действительно, новое поколение оправдывает все ожидания — апокалипсис отменяется, да здравствует Апокалипсис (прозвище Пятницы, которое он еще должен заработать в далеком будущем). Будет, о ком писать продолжение.

Персонажи ожили, им хочется сопереживать, но умерла постмодернистская сказка, которую Ффорде так мастерски выписывал в первых книгах цикла. «Апокалипсис Нонетот» и вправду оказался не тем, что можно было ожидать от автора «Дела Джейн» и «Кладезя погибших сюжетов». Пал жертвой жанровой инверсии.

Рецензия принимала участие в конкурсе Фанткритик — 2012 и вошла в шорт-лист.

Комментарии нет комментариев

Авторы по алфавиту:

3 января 2018 г.

31 декабря 2017 г.

30 декабря 2017 г.

29 декабря 2017 г.

29 декабря 2017 г.

Любое использование материалов сайта допускается только с указанием активной ссылки на источник.

Источник:

fantlab.ru

Читать онлайн Апокалипсис Нонетот, или Первый среди сиквелов автора Ффорде Джаспер - RuLit - Страница 112

Читать онлайн "Апокалипсис Нонетот, или Первый среди сиквелов" автора Ффорде Джаспер - RuLit - Страница 112

Музыка закончилась, и противный ведущий вернулся на экран.

— Ну вот. Семь Беннетов, один дом, три ковра, одно задание, одно выселение. Букмекеры уже принимают ставки на то, кто вылетит. Включайтесь завтра с вашей книгой в руках, чтобы прочесть первое задание домочадцам, как оно есть, и присоединяйтесь к нам в программе «Беннеты — прямой эфир»!

Я выключила телевизор и пошла обратно в Книго-проектную лабораторию. Все сомнения относительно мудрости моих действий рассосались начисто.

К шести вечера «Остин-ровер» был готов к отправлению. Хотя места там хватало на двенадцать человек, экипаж состоял только из четверых: меня, доктора Дрянквист и двух техников, чьей единственной задачей было мониторить системы и собирать данные. Перед стартом я позвонила Лондэну и сказала, что вернусь к ночи. Я не видела никаких проблем. В конце концов, я гарцевала по Книгомирью без малого двадцать лет и повидала уже почти все его возможные ужасы. Внутри литературы я чувствовала себя так же уверенно и безопасно, как на суиндонской улице. Явлюсь в Совет жанров, разоблачу самозванку Четверг-1–4, приведу все в порядок и вернусь как раз вовремя, чтобы отвести Дженни на музыку. Все просто. Но почему, если это действительно так просто, внутри у меня все наливается свинцом?

Джон Генри Голиаф пришел проводить нас, и мы все пожали друг другу руки, а потом дверь закрылась и запечаталась с герметичным шипением. Доктор и два техника были слишком заняты, чтобы переживать насчет рисков, зато я с успехом занималась этим, но старалась не подавать виду. После получасового обратного отсчета Дрянквист запустила главные реакторы, сняла ручной тормоз, дважды позвонила в колокольчик и активировала гравитационные двигатели.

И с ощущением легкого покалывания мы очутились в совершенно другом месте.

Глава 33 Совершенно другое место

Общее мнение в основном сходится в том, что Книгомирье — всего лишь часть куда более обширной Книговселенной, но каковы ее истинные размеры и какой процент ее невидим, является предметом горячих дебатов среди книгологов. Фундаментальные законы Книговселенной также спорны. Одни утверждают, что Книговселенная постоянно расширяется с написанием новых книг, другие же убедительно отстаивают «постоянство» Книговселенной, где идеи претерпевают неустанную переработку. Третья фракция, называющая себя «упрощенцами», заявляет, что все повествование управляется одним-единственным фундаментальным законом: если оно работает, то работает.

Темнота рассеялась, словно утренний туман, и оказалось, что мы парим над шиферно-серым морем с пустым горизонтом во всех направлениях. Небо вторило цветом морю и простиралось от края до края, тяжелое и наводящее уныние, словно одеяло. Легкий бриз сдувал клочья пены с верхушек волн, а в тридцати футах под нами пыхтел старый клепаный пароход. Судно лениво пробиралось по волнам, из трубы тянулся длинный хвост черного дыма, а за кормой пенился кремовый след, по мере того как корабль поднимался и опускался на волнах.

— Это «Оберон», — сказала я, вытягивая шею в надежде разглядеть капитана Карвера в рубке.

Видно было плохо, поэтому я попросила Дрянквист подобраться ближе и попробовать посадить «ровер» на ахтердек, чтобы сойти на борт. Она мастерски завела автобус за рубку и аккуратно опустила его на палубу, зловеще скрипнувшую под его весом. Дверь автобуса с шипением отошла, и внутрь ворвался сильный порыв соленого воздуха, смешанного с угольным дымом. Сквозь палубу чувствовалось ритмичное постукивание двигателя и дыхание океана. Я взяла сумку и ступила из «ровера» наружу, но, не сделав и трех шагов, поняла, что все совсем не так. Этот корабль не был «Обероном», и, коли на то пошло, эта книга определенно не была «Темной и бурной ночью».

— Итак, у нас проблема, — сказала я, поворачиваясь обратно к «роверу»…

И обнаружила стоящую в дверях доктора Дрянквист с пистолетом в руке и улыбкой на губах.

— Ни хрена себе, — выдохнула я, не в силах выразиться более развернуто с учетом внезапно изменившихся обстоятельств.

Источник:

www.rulit.me

Книга Апокалипсис Нонетот, или Первый среди сиквелов читать онлайн Джаспер Ффорде

Книга Апокалипсис Нонетот, или Первый среди сиквелов читать онлайн

Джаспер Ффорде. Апокалипсис Нонетот, или Первый среди сиквелов Четверг Нонетот - 5

Крессиде, лучшей сестре в мире

Я пинком распахнула дверь, сбив Дэнверклон. Та на мгновение зависла в воздухе, но тут ее накрыла большая волна, и она оказалась позади быстро движущегося такси.

Прошло четырнадцать лет с тех пор, как Четверг чуть не умерла в финале Суперкольца-88, и жизнь начинает возвращаться в нормальное русло…

Суиндон образца 2002 года радовал глаз. Оживленный деловой центр вкупе с великолепной инфраструктурой и тихими зелеными пригородами делал город почти таким же популярным местом, как и любое другое в стране. У нас имелся собственный крокетный стадион на 40 000 мест, свежеотстроенный собор Святого Звлкикса, концертный зал, два местных телеканала и единственная радиостанция в Англии, посвященная исключительно музыке марьячи. Центральное положение в Южной Англии также делало нас узловым пунктом скоростных перевозок из переоборудованного транспортного узла Клэри-Ламар. Неудивительно, что мы называли Суиндон «Жемчужиной М4».

В то утро первой полосой «Совы» снова завладел опасно высокий уровень Запаса глупости. Причина кризиса была очевидна: премьер-министр Редмонд Почтаар и его правящая Партия здравого смысла исполняли свои обязанности с безрассудной ответственностью, граничащей с вдохновенной прозорливостью. Вместо того чтобы дрейфовать от кризиса к кризису и баюкать народ устойчивым потоком предсказуемых законодательных актов и обеспечивающих броские заголовки в прессе, но вполне бессмысленных инициатив, они решительно строили плот из обдуманных долгосрочных планов, замешанных на единстве, честности и взаимной терпимости. Это положение дел оплакивал мистер Альфредо Траффиконе, лидер оппозиционной партии «Носповетру», мечтавший вернуть страну на более безопасную почву невежественной глупости.

— Как они ухитрились настолько все запустить? — вопросил, входя в кухню, Лондэн, только что спровадивший дочерей в школу.

Естественно, они ходили туда сами: тринадцатилетняя Вторник очень гордилась возложенной на нее ответственностью за Дженни, которой сравнялось десять.

При этом голова моя была забита другими делами, и в первую очередь неприятной перспективой того, что хохолок у Пиквик может не отрасти вовсе и бедняжке придется провести остаток жизни в образе полуфабрикатной курицы из «Теско».

— О Запасе глупости, — пояснил Лондэн, усаживаясь за кухонный стол. — Я целиком и полностью за ответственное правительство, но при подобных темпах накопления глупости рано или поздно непременно возникнут проблемы. Даже действуя разумно, правительство проявляет себя сборищем идиотов.

— В этой стране множество идиотов, — рассеянно откликнулась я, — и они не меньше других заслуживают представительства в парламенте.

Но Лондэн был прав. В отличие от предыдущих правительств, искусно пополнявших запасы нашей коллективной глупости круглый год, нынешняя администрация решила собрать ее всю, а затем разом спустить на нечто невероятно дурацкое, утверждая, что один крупный маразм раз в десять лет менее разрушителен, нежели еженедельная доза мелких политических глупостей. Сложность заключалась в том, что прибавка глупости достигла невероятного уровня, превысив даже отметку «монументальная тупость». Только грубая ошибка колоссальных масштабов могла устранить прибавку, и характер этого парализующего мозг акта идиотизма являлся предметом изрядных споров в прессе.

— Здесь говорится, — муж перешел в режим проповеди, поправляя очки и постукивая указательным пальцем по газете, — что даже правительство вынуждено признать: Запас глупости представляет собой гораздо, гораздо большую проблему, чем казалось поначалу.

Источник:

knijky.ru

Читать Апокалипсис Нонетот, или Первый среди сиквелов - Ффорде Джаспер - Страница 1

Ффорде Дж. Апокалипсис Нонетот или Первый среди сиквелов
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 769
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 457 959

Апокалипсис Нонетот, или Первый среди сиквелов

Крессиде, лучшей сестре в мире

Я пинком распахнула дверь, сбив Дэнверклон. Та на мгновение зависла в воздухе, но тут ее накрыла большая волна, и она оказалась позади быстро движущегося такси.

Глава 1. Завтрак

Глава 2. Мама, Полли и Майкрофт

Глава 3. «Ковры Акме»

Глава 4. Беллетриция

Глава 5. Учебный день

Глава 6. Великая библиотека и Совет жанров

Глава 7. Зонд в «Пиноккио»

Глава 8. Джулиан Стразз

Глава 9. Смыслонакопитель

Глава 10. Кладезь Погибших Сюжетов

Глава 11. Ремонт

Глава 13. Ложный критерий Льюиса

Глава 14. Хроностража

Глава 15. Снова дома

Глава 17. Еще один завтрак

Глава 18. Аорнида Аид

Глава 19. Корпорация «Голиаф»

Глава 20. «Остин-ровер»

Глава 22. Нонетот

Глава 23. Фортепианная проблема

Глава 24. Политуправление

Глава 25. «Парагон»

Глава 26. Четверг Нонетот

Глава 27. Запертая По Ту Сторону

Глава 28. Скромное обаяние Той Стороны

Глава 29. Век расшатался

Глава 30. Теперь зима

Глава 31. Как потратить Запас глупости

Глава 32. «Остин-ровер» отправляется в путь

Глава 33. Совершенно другое место

Глава 34. Спасение/Плен

Глава 35. Пчелы, пчелы

Глава 36. Сенатор Жлобсворт

Глава 37. Великое фиаско Сэмюэла Пеписа

Глава 38. Конец Времен

Глава 39. Женщина по имени Четверг Нонетот

Прошло четырнадцать лет с тех пор, как Четверг чуть не умерла в финале Суперкольца-88, и жизнь начинает возвращаться в нормальное русло…

Книга снабжена Специальными приложениями, включающими: создание словоментария, вырезанные сцены, альтернативные окончания и многое другое.

Для получения всех этих бесплатных бонусных приложений обращайтесь на www.jasperfforde.com/features.html и следуйте инструкциям.

Суиндон образца 2002 года радовал глаз. Оживленный деловой центр вкупе с великолепной инфраструктурой и тихими зелеными пригородами делал город почти таким же популярным местом, как и любое другое в стране. У нас имелся собственный крокетный стадион на 40 000 мест, свежеотстроенный собор Святого Звлкикса, концертный зал, два местных телеканала и единственная радиостанция в Англии, посвященная исключительно музыке марьячи. [1]Центральное положение в Южной Англии также делало нас узловым пунктом скоростных перевозок из переоборудованного транспортного узла Клэри-Ламар. Неудивительно, что мы называли Суиндон «Жемчужиной М4».

В то утро первой полосой «Совы» снова завладел опасно высокий уровень Запаса глупости. Причина кризиса была очевидна: премьер-министр Редмонд Почтаар и его правящая Партия здравого смысла исполняли свои обязанности с безрассудной ответственностью, граничащей с вдохновенной прозорливостью. Вместо того чтобы дрейфовать от кризиса к кризису и баюкать народ устойчивым потоком предсказуемых законодательных актов и обеспечивающих броские заголовки в прессе, но вполне бессмысленных инициатив, они решительно строили плот из обдуманных долгосрочных планов, замешанных на единстве, честности и взаимной терпимости. Это положение дел оплакивал мистер Альфредо Траффиконе, лидер оппозиционной партии «Носповетру», мечтавший вернуть страну на более безопасную почву невежественной глупости.

— Как они ухитрились настолько все запустить? — вопросил, входя в кухню, Лондэн, только что спровадивший дочерей в школу.

Естественно, они ходили туда сами: тринадцатилетняя Вторник очень гордилась возложенной на нее ответственностью за Дженни, которой сравнялось десять.

— Ты о чем? — отозвалась я.

При этом голова моя была забита другими делами, и в первую очередь неприятной перспективой того, что хохолок у Пиквик может не отрасти вовсе и бедняжке придется провести остаток жизни в образе полуфабрикатной курицы из «Теско».

— О Запасе глупости, — пояснил Лондэн, усаживаясь за кухонный стол. — Я целиком и полностью за ответственное правительство, но при подобных темпах накопления глупости рано или поздно непременно возникнут проблемы. Даже действуя разумно, правительство проявляет себя сборищем идиотов.

— В этой стране множество идиотов, — рассеянно откликнулась я, — и они не меньше других заслуживают представительства в парламенте.

Но Лондэн был прав. В отличие от предыдущих правительств, искусно пополнявших запасы нашей коллективной глупости круглый год, нынешняя администрация решила собрать ее всю, а затем разом спустить на нечто невероятно дурацкое, утверждая, что один крупный маразм раз в десять лет менее разрушителен, нежели еженедельная доза мелких политических глупостей. Сложность заключалась в том, что прибавка глупости достигла невероятного уровня, превысив даже отметку «монументальная тупость». Только грубая ошибка колоссальных масштабов могла устранить прибавку, и характер этого парализующего мозг акта идиотизма являлся предметом изрядных споров в прессе.

— Здесь говорится, — муж перешел в режим проповеди, поправляя очки и постукивая указательным пальцем по газете, — что даже правительство вынуждено признать: Запас глупости представляет собой гораздо, гораздо б ольшую проблему, чем казалось поначалу.

Я приложила недовязанный полосатый дронточехол к розовому пупырчатому тельцу Пиквик, чтобы сверить размер, и она надулась в надежде выглядеть более внушительно, но без толку. Затем она возмущенно заплокала — единственный звук, какой когда-либо издавало это существо.

— Как думаешь, может, связать ей еще и праздничный? Ну, знаешь, такой черный, с открытым плечом и в блестках?

— Но, — продолжал Лондэн с пеной у рта, — премьер-министр облил презрением предложение Траффиконе сбагрить невостребованную глупость в страны третьего мира, которые будут только счастливы забрать ее в обмен на несколько мешков бабла и «мерседес»-другой.

— Он прав, — вздохнула я в ответ. — Экспорт идиотизма — грязное дело. Глупость — наша собственная проблема, и разбираться с ней надо по принципу индивидуального «отпечатка тупости». А захоронение определенно ничего не даст.

Я имела в виду катастрофу в Корнуолле, где в шестидесятых закопали сорок тысяч тонн полоумия, и всего двадцать лет спустя оно просочилось на поверхность, в результате чего тамошние жители начали делать необъяснимо глупые вещи, как то пользоваться электросбивалкой в ванне или расчесывать волосы на прямой пробор.

— А что, если, — задумчиво продолжал Лондэн, — все тридцать миллионов обитателей Британских островов в одночасье поведутся на электронное письмо-удочку из серии «сообщите ваши банковские реквизиты», или, не знаю, провалятся в люк, или еще что-нибудь?

— Во Франции уже ставили массовый эксперимент «впилиться в столб», ради смягчения La Dette Idiote, [2]— напомнила я, — но серьезность, с какой этот план был осуществлен, сделала его де-факто разумным, так что в итоге пострадали только гордые галльские лбы.

Лондэн глотнул кофе, развернул газету и, пробежав глазами оставшуюся часть передовицы, рассеянно заметил:

— Я воспользовался твоей идеей и на прошлой неделе послал издателю несколько набросков для книг о самопомощи.

— И кому предположительно ты будешь помогать?

Марьячи — один из самых распространенных жанров мексиканской народной музыки, неотъемлемая часть традиционной и современной мексиканской культуры. (Здесь и далее прим. перев.)

Источник:

www.litmir.me

Глава 23

Название книги Апокалипсис Нонетот, или Первый среди сиквелов Ффорде Джаспер Фортепианная проблема

Считалось, что рояль изобрел в начале восемнадцатого века Бартоломео Кристофори, и изначально он назывался Gravicembalo col piano e forte, милосердно сокращенное до «фортепиано». Состоящий из пятисот пятидесяти фунтов железа, дерева, струн и фетра восьмидесятивосьмиклавишный инструмент способен воспроизводить нежнейшие из мелодий, однако в натянутых струнах таится разрушительная мощь семейного автомобиля, несущегося со скоростью двадцать миль в час.

Если беллетриция являлась полицейской службой внутри книг, а Совет жанров состоял из политиков, то Главное текстораспределительное управление представляло собой бюрократию, служащую мостом между этими двумя силами. Вплоть до скандала с Супер-Словом™ ГТУ оставалось безукоризненно честным, но после него Совет жанров — по моему совету — принял ряд жестких, однако единственно возможных мер с целью сделать Главное текстораспределительное управление слишком неэффективным и лишенным воображения, чтобы представлять угрозу. Была назначена комиссия для управления им.

Пока мы шли по одному из главных литшифровальных этажей, я слышала, как Четверг-5 ахает. Пропорции помещения больше соответствовали заводу, производящему Очень Большие Штуки, а каменные стены, сводчатый потолок и мигающие газовые лампы выдавали заимствование обстановки из некоего неопубликованного готического романа. В гулком пространстве залов стояли рядами сотни литшифровальных машин, каждая размером с автобус, из блестящей бронзы, красного дерева и литого чугуна. Представляющие собой запутанное переплетение труб, вентилей и датчиков, они казались чем-то средним между кофейным автоматом, корабельным двигателем и органом. Они были такие большие, что вокруг верхней секции для облегчения обслуживания тянулись мостки, куда можно было попасть по кованой винтовой лесенке в дальнем конце.

— Это Вымыслопередающие литшифровальные машины. Важнейшая деталь нашей технологии. Помнишь трубу, выходящую из смыслонакопителя в «Пиноккио»?

— Трубопровод тянется через трансжанровое Ничто и заканчивается здесь, откуда его содержимое затем передается в читательское воображение.

Я не имела даже самого расплывчатого представления о том, как оно работает, и подозревала, что объяснения, вероятно, не существует вовсе — равно как и какой-либо потребности в оном. У нас это называется «отвлеченный сюжетный императив» и работает исключительно потому, что от него этого ждут. Таково Книгомирье, полное совершенно невероятных фабульных устройств, предназначенных для смазки повествовательных шестеренок.

Я умолкла, чтобы они обе могли понаблюдать за процессом. Четверг-5 не скрывала восхищения, а Четверг-1–4 подавила притворный зевок. При этом она все-таки озиралась. Трудно было остаться безучастной: ряды машин уходили в подернутую дымкой даль насколько хватал глаз. Техники муравьями сновали вокруг гудящих механизмов, проверяя датчики, смазывая, спуская пар и заполняя отчеты на планшетах. Другие двигались между машинами, толкая тележки, наполненные подлежащими регистрации документами. Воздух был насыщен запахами горячего масла и пара. Над головами у нас цепочки лязгающих валов и хлопающих кожаных ремней передавали машинам энергию, и общий стук и гудение в громадном помещении сливались в гул, подобный шуму водопада.

— Пятьсот машин на каждом этаже, — крикнула я, перекрывая грохот, — причем каждая способна справиться с пятьюдесятью тысячами прочтений одновременно. Люди в синих комбинезонах — литшифровальщики, их еще ласково называют словомартышками. Они обеспечивают бесперебойную работу машин, прочищают диалоговые инжекторы и следят, чтобы на компрессорах не накапливалась ирония. Тот человек в белом лабораторном халате — текстовый коллектор. «Читательское эхо» возвращается рикошетом к машине для передачи следующего слова, и мы пользуемся этим для проверки соответствия повествования исходным пожеланиям автора. Любое отклонение называется «текстовой аномалией» и задерживается в сбросовом затворе эхоуловителей, вон тех больших медных штук наверху.

— Вся эта техника совершенно восхитительна, — сухо заметила Четверг-1–4,— но мне не терпится понять, какое отношение она имеет к фортепиано.

— Никакого, о саркастичная. Это называется об-ра-зо-ва-ние.

— Бессмысленная демонстрация, если хотите знать мое мнение.

— Она не спрашивает твоего мнения, — возразила Четверг-5.

— Именно, — вставила я, — и некоторым людям нравится техника. За мной!

Я открыла стрельчатую дубовую дверь, ведущую из машинного зала в административную часть Главного текстораспределительного управления, лабиринт каменных коридоров, освещенных воткнутыми в стены пылающими факелами. Невыносимо мрачно, зато экономично — часть незаконченного готического романа, по образу которого было организовано все ГТУ. Как только дверь закрылась, шум из главного машинного зала разом стих.

— Я просто пыталась объяснить, как мы узнаем о сюжетных изменениях. По большей части аномалии оказываются всего лишь ошибками чтения, или ленивый читатель пропустил кусок, но проверять приходится все, на всякий случай.

— Я могла сходить на эту экскурсию по ГТУ за двадцать шиллингов и в более приятной компании, — сказала Четверг-1–4, пристально глядя на Четверг-5.

— А мне интересно, мэм.

— Как ты меня назвала?

— Эй! — гаркнула я. — Прекратить!

— Она первая начала, — сказала Четверг-1–4.

— Меня не волнует, кто начал. Будете продолжать в том же духе — уволю обеих.

Они умолкли, и мы двинулись по гулким коридорам мимо бесконечных дубовых дверей, ведущих в отделы, имевшие отношение к какой-нибудь текстуальной деятельности вроде значения слов, лицензирования идей или контроля за граммазитами.

— Сложность с фортепиано, — начала я, — заключается в том, что их не хватает. Множество народу в Книгомирье играет на них, они часто появляются в сюжете и нередко используются в качестве фабульных устройств. Однако по непостижимой причине, которую никто не может как следует объяснить, на все Книгомирье их всего пятнадцать штук.

— Пятнадцать? — переспросила Четверг-1–4, недовольно тащившаяся позади. — Тогда как они справляются?

— С большим трудом. Смотрите.

Я открыла одну из выходящих в коридор дверей. Комната за ней сильно напоминала кабинет психоаналитика с множеством книжных полок и дипломами на стене. Там имелись письменный стол, два стула и кушетка. На стульях сидели двое: один из них, судя по бороде и трубке, явно был психоаналитиком, а второй, отчаянно нервничавший, — пациентом.

— Итак, господи пациент, — начал психоаналитик, — что я могу для вас сделать?

— Ну, доктор, — печально пробормотал пациент, — я продолжаю думать, что я собака.

— Понимаю. И давно это у вас?

— С тех пор, как я был щенком.

— Извините, — вклинилась я, — мы ищем Фортепианный отдел.

— Это Бородатые анекдоты, — извиняющимся тоном пояснил психоаналитик. — Фортепиано дальше по коридору, первая дверь слева.

— Простите, — смущенно буркнула я и тихо прикрыла дверь. — Вечно у меня так. Давно пора повесить на дверях таблички.

Мы прошли дальше по коридору, нашли нужную дверь, открыли ее и увидели каморку площадью пятнадцать квадратных футов. На стенах грубая штукатурка, каменный сводчатый потолок поддерживался в центре прочной колонной. Справа от нас в стене имелся проем размером с гараж на одну машину, выкрашенный ослепительно-белым и освещенный изнутри несколькими сотнями лампочек. У нас на глазах с еле слышным жужжанием и легкой вспышкой в проеме внезапно материализовался кабинетный рояль. Почти мгновенно подошел работник в коричневом комбинезоне и плоской кепке и выкатил его наружу на хорошо смазанных роликах. Лицом к слепяще белому проему располагался пульт управления, с виду напоминавший микшерский пульт звукооператора, а за ним сидели двое моложавых мужчин в льняных костюмах. У обоих на головах красовались наушники, и оба имели загнанный вид людей, работающих с огромным напряжением.

— Рояль «Роузвуд» вернулся из «Сыновей и любовников», — прошептал тот, что стоял. — Приготовиться к отправке концертного «Гёцмана» в «Виллетт».

— Есть! — крикнул второй, перестраивая ручки и тумблеры на пульте.

Рабочий закатил рояль в пустой проем, отступил на шаг, сказал «Готово», и инструмент, опять с легким жужжанием, исчез.

Как только мы вошли, они уставились на нас, и я кивнула в знак приветствия. Они кивнули в ответ и вернулись к работе.

— Обратите внимание, — сказала я двум Четверг и указала на большую индикаторную панель на стене за спиной у мужчин.

Пятнадцать инструментов были перечислены в левой части панели, а колонки огоньков и световых окошек по правую руку отражали происходящее с каждым из них. Верхним в списке числился так называемый большой рояль, в данный момент пребывающий в «Холодном доме». Через несколько минут он должен был освободиться и отправиться в «Мельницу на Флоссе», где ему надлежало пробыть несколько сцен и переместиться в «Сердце тьмы». Узор огоньков на панели непрерывно менялся согласно действиям двух операторов, мастерски перемещавших фортепиано взад-вперед по литературе. Под индикаторами помещалось еще несколько столов, кулер с водой, кухонька и кофейный аппарат. По углам торчали разрозненные растения в горшках, но, кроме нескольких ржавых каталожных шкафов, вещей в комнате было немного.

— Обычно пятнадцати инструментов хватает, — объяснила я, — и когда все они в работе, Фортепианный отдел просто весело трусит по накатанной дорожке. Парочка изменений там и сям, когда инструмент требуется в новой книге, но в целом все работает — восемьдесят шесть процентов фортепиано появляются в литературе девятнадцатого и начала двадцатого веков.

Я указала на индикаторную панель.

— Но если вы заметили, у восьми инструментов статус «недоступно» — это означает, что их сняли с линии на техобслуживание. — Я помахала отчетом, переданным мне Брэдшоу. — Административная путаница: обычно в ремонте находится только одно фортепиано единовременно, но какой-то кретин отправил в починку разом половину, чтобы сэкономить деньги.

Четверг снова посмотрели на двух операторов, и у нас на глазах рояль красного дерева с бронзовыми вставками переехал из «Сыновей и любовников» в «Мэр Кастербриджа», а затем в «Поворот винта».

— Вот так. Теперь Чарльзу и Роджеру приходится растягивать семь фортепиано на всю английскую литературу. Погодите, кажется, сейчас будет перерыв.

Они действительно вроде бы собрались передохнуть немного. Оба оператора расслабились, прекратили работу, сняли наушники и потянулись.

— Привет, Четверг, — тихонько шепнул младший из них. — Подключила к делу родственников?

— Ни в коем разе. Курсанты беллетриции Четверг-пять и Четверг-один-четыре, познакомьтесь с Чарльзом и Роджером из Фортепианного отдела.

— Привет! — гаркнул Роджер, похоже неспособный общаться иначе как криком. — Подойдите гляньте.

Четверг подошли к Роджеру за пульт: Четверг-5 из искреннего интереса к процессу, а Четверг-1–4 потому, что Роджер был чертовски привлекателен.

— А сколько точно фортепиано присутствует в литературе? — спросила Четверг-5.

— Тысячи, но в разной степени. Львиная доля произведений девятнадцатого века, в частности Бронте, Харди и Диккенс, просто завалены фортепиано, но на них редко играют. С этими проще всего. Наши инструменты с первого по седьмой нерабочие и годятся только для описаний. Они автоматически циркулируют по Книгомирью, появляясь в тексте на мгновение, чтобы в следующий момент исчезнуть и появиться в другом месте. — Он повернулся к индикаторной панели. — Если вы взглянете сюда, то увидите, что наш старый добрый номер шесть, пианино «Бродвуд», в данный момент пребывает на триста тридцать девятой странице «Затерянного мира», где занимает место рядом с торшером на вилле Потсов в Стритеме. Через несколько секунд оно автоматически перепрыгнет в подвал на девяносто первой странице «Говардз-Энд», где встанет под картиной Мод Гудман. Спустя еще мгновение оно перепрыгнет на сто шестьдесят первую страницу «Гекльберри Финна» в гостиную Грэнджерфордов.

— Но, — шепотом добавил Чарльз, — Элиот, Остин и Теккерей не просто по колено в фортепиано — они там работают, во многих случаях служа краеугольным камнем эпизода. И вот с этими надо быть особенно внимательными в плане спроса и предложения. Пианино Эмилии Седли в «Ярмарке тщеславия» продается с аукциона, где его перекупает Доббин, чтобы преподнести ей в дар, а пение и аккомпанемент играют большую роль в создании общей атмосферы у Остин.

Четверг-5 воодушевленно кивала, а Четверг-1–4 впервые за день выказала слабый интерес и задала вопрос:

— Разве нельзя изготовить еще несколько инструментов?

— Это мера экономии, пронизывающая все Книгомирье, — ответил Чарльз. — Нам еще повезло, фортепиано просто навалом по сравнению с количеством настоящих пыльно-серых морщинистых слонов.

— Один. Если кому-нибудь требуется стадо, то Отделу слоноснабжения приходится обходиться картонными силуэтами и множеством закадрового топота.

Пока Четверг переваривали услышанное, Чарльз и Роджер натянули куртки и приготовились отдохнуть несколько часов, пока я их подменю. Я занималась этим и раньше, так что сложностей не предвиделось.

— Практически все автоматизировано, — пояснил Чарльз, направляясь к двери, — но придется выполнить и кое-какие ручные перемещения фортепиано. Список на пульте. Мы вернемся через пару часов, чтобы позаботиться об этом дурацком сюжетном повороте «письмо в пианино» и как-то увязать запрос на годное к употреблению фортепиано для «Троих в лодке» с уничтожением бюловского рояля в «Упадке и разрушении».

— Лучше уж вы, чем я. Удачно отдохнуть.

Они заверили меня, что постараются, и отчалили вместе с человеком в комбинезоне, которого, как выяснилось, звали Кен.

— Хорошо. — Я уселась и закинула ноги на пульт. — Давай кофе, Четверг.

Ни одна из них не шелохнулась.

— Она отдала тебе приказ, — сказала Четверг-1–4,— а я люблю крепкий и без молока.

Четверг-5 возмущенно фыркнула, но тем не менее пошла ставить чайник. Четверг-1–4 сняла плащ, повесила на крючок и села на один из стульев.

— Итак… мы просто сидим тут и наблюдаем, как фортепиано перемещаются по Книгомирью?

В тоне ее сквозило ехидство. Впрочем, она всегда так разговаривала, поэтому здесь не было ничего необычного.

— Именно этим мы и занимаемся. Беллетрицейская работа в основном такова. Нудная, но нужная. Без непрерывного снабжения фортепиано большая часть неотъемлемой атмосферы будет утрачена. Можешь представить себе «Женщину в белом» без играющей Лауры?

Четверг-1–4 непонимающе посмотрела на меня.

— Ты не знаешь, о чем идет речь?

— Классика для меня слишком медленная, — ответила она, бездумно вытащив один из стволов из кобуры и сняв обойму, чтобы поразглядывать блестящие патроны. — Действия маловато. Мне больше по душе Дэвид Уэбб.

— Ты читала Роберта Ладлема? — удивилась я.

Большинство книжного народа не читает. Это слишком напоминало бы анекдот про отпуск фрезеровщика.

— Не-а. Мне просто Дэвид нравится. Особенно в роли Джейсона Борна. Знает, как доставить даме удовольствие, и может отстрелить башку с расстояния в тысячу ярдов.

— В литературе остался хоть кто-нибудь, с кем ты еще не спала?

— А я люблю «Женщину в белом», — вставила Четверг-5, вернувшаяся с подносом кофе. Я заметила, однако, что для себя она принесла стакан воды. — Весь этот Моцарт, чтобы выразить ее любовь к Хартрайту, — просто мечта!

Я взяла свою чашку, и мы принялись наблюдать за помаргиванием огоньков на пульте в процессе перемещения нерабочего «Безендорфера» из «Нашего общего друга» в «Доводы рассудка», откуда он, шустро проскакав по двенадцати сценам, в которых о нем упоминалось, ушел в «Жены и дочери».

— По-моему, роль атмосферы в романах переоценивают. — Четверг-1–4 отпила глоток кофе и покровительственно добавила: — Хороший кофе, Четверг. Отменно сварено.

— Бальзам на душу, — отозвалась Четверг-5 с сарказмом, которого Четверг-1–4 не заметила.

— Печенья никакого нет? — спросила я.

— Да, — эхом подхватила Четверг-1–4,— нету?

Четверг-5 раздраженно фыркнула, встала, нашла несколько апельсиновых печенюшек и плюхнула их на пульт передо мной, сердито зыркнув при этом на Четверг-1–4.

— Не стоит недооценивать атмосферу, — медленно произнесла я, кладя в рот печенинку. — В любом романе имеются четыре противодействующие силы: атмосфера, сюжет, характер и темп. В книге может вообще отсутствовать сюжет и темп, но она состоится за счет характера и доли атмосферы — как «Старик и море». Большинство триллеров — это сюжет и темп, и ничего больше, как в «Куда залетают орлы». Но это не важно, у каждого читателя свое…

Я умолкла, потому что на пульте перед нами замигал огонек.

— Хм, — я наклонилась ближе, — в «Дублинцах» перерасход, а в «Улиссе» меньше чем через минуту потребуется пианино для реплики мистера Дедала в отеле «Ормонд».

— А в Норленд-парке разве нет лишнего пианино? — спросила Четверг-5.

— Нет, Марианна взяла его с собой в Девон, и оно в данный момент на капремонте, вместе с другими.

Я изучила ручки и переключатели на пульте в поисках лишнего пианино для переадресации. Вскоре я обнаружила искомое в «Питере Пэне». Оно упоминалось только в одной строчке диалога, поэтому я перенаправила его в «Улисса» как можно быстрее. Честно говоря, слишком быстро и потому неуклюже.

— Черт, — ругнулась я вполголоса.

— Ничего, — откликнулась я, совершенно точно зная, что никто ничего не заметит.

Я засунула инструмент не в ту часть отеля «Ормонд». Однако времени на переживания по этому поводу у меня не оставалось, потому что мигал уже новый сигнал. Этот предупреждал нас о приближении первого ручного перемещения, оставленного на нас Роджером и Чарльзом. Я взяла написанную от руки шпаргалку и прочла.

— У нас из «Виллетта» возвращается рояль «Гёцман», и отправить его надо вместе с фортепианным табуретом 87Б в «Фокус с зеркалами» Агаты Кристи. Кто-нибудь видит фортепианный табурет?

Ни одна из Четверг не шелохнулась. Наконец Четверг-5 похлопала Четверг-1–4 по плечу и сказала:

— Твоя очередь. Я кофе делала.

— В таком случае, — возразила Четверг-1–4 с безупречно извращенной логикой, — печенье должно было стать моей очередью?

— Поскольку ты столь любезно выполнила эту задачу от моего имени, то теперь твоя очередь что-нибудь сделать, поэтому отыщи этот долбаный фортепианный табурет и прекрати доставать меня своим нытьем!

Я положила ладонь на плечо Четверг-1–4 и сказала:

— Четверг, найди табурет.

Она скроила надменную рожу, достойную одобрения Пятницы, но встала, оглядела комнату и вскоре обнаружила искомое возле кучи непереплетенных нот, нескольких пюпитров и пыльного фагота.

— Вот, — скучающим тоном изрекла она, поднимая сиденье и заглядывая внутрь.

Ровно в этот момент послышалось жужжание, и в ярко освещенной нише возник концертный «Гёцман».

— Как раз вовремя.

Я покрутила несколько ручек, чтобы отправить его дальше по маршруту, велела Четверг-1–4 поставить табурет рядом с ним, что она и выполнила, а затем с жужжанием послала инструмент в Большой зал Стоунигейтс-хауса в «Фокусе с зеркалами» Агаты Кристи.

— Хорошо, — пробормотала я, вычеркивая первый пункт из списка. — В ближайшие полчаса нам делать нечего.

Но мои неприятности и не думали заканчиваться, потому что Четверг-5 уселась на стул, недавно освобожденный Четверг-1–4.

— Ты сидишь на моем месте.

— Это не твое место.

— Я первая сюда села, поэтому оно мое.

— Ты не можешь забить место, и, кроме того, оно тебе не принадлежит.

— Слушай, — прорычала Четверг-1–4,— ты любишь вязать крючком?

— Тогда ты, наверное, представляешь, как трудно это делать со сломанными пальцами.

У Четверг-5 на мгновение дрогнула губа.

— Я… я… уверена, мы можем обсудить это как разумные взрослые люди, прежде чем перейти к чему-либо столь жестокому, как насилие.

— Вероятно, могли бы, — возразила Четверг-1–4,— но гораздо проще, если я расскажу тебе, как это будет. А теперь убери свою вязано-крашеную задницу с моего стула.

— Четверг, — сказала я.

— Сама справлюсь, — рявкнула Четверг-5 в редком для нее проявлении досады. — Не надо меня спасать как маленькую каждый раз, когда мисс Бей-Гуляй разинет варежку!

— Я не вмешиваюсь, — пояснила я, — просто хочу узнать, где Четверг-один-четыре взяла этот пистолет.

— Этот? — Она подняла маленький черный автоматический пистолет, который я заметила у нее в руке. — Правда классный? Браунинг двадцать шестого калибра, стандартный однозарядный, с ползунковым предохранителем.

— Где ты его взяла?

— Нашла, — настороженно заявила она, — поэтому оставлю себе.

У меня не было на это времени.

— Говори, где взяла, или станешь его следующей жертвой.

Она помолчала, потом сказала:

— Он лежал… в том фортепианном табурете.

— Идиотка! — взвыла я, вскакивая и протягивая руку за пистолетом, который она мне покорно отдала. — Это же ключевое фабульное устройство в «Фокусе с зеркалами»! Почему ты не можешь оставить вещи в покое?

— В том-то и дело, что не думала! Оставайся здесь, пока мы с этим разберемся, и ничего не трогай. Повторяю: не трогай ничего. Понимаешь?

— Да, да, разумеется, понимаю. Что я, по-твоему, ребенок, что ли?

Времени на споры у меня не оставалось, поэтому, велев Четверг-5 не отставать, я выпрыгнула из Фортепианного отдела в Великую библиотеку, откуда мы направились в «Фокус с зеркалами» Агаты Кристи.

В Стоунигейтс мы оказались в коротком отрезке слабо освещенного коридора, соединявшего квадратный вестибюль с Большим залом. Мы вжались в тени, и я заглянула в зал. Это была большая комната, источавшая свойственную викторианской готике мрачность: темное дерево и минимальное освещение. С полдюжины человек болтали о чем-то, но что более важно, прямо перед нами стоял тот самый гёцмановский рояль, отправленный туда нами меньше двух минут назад. А возле него — фортепианный табурет, в который надо было вернуть оружие. Я уже собиралась попытать счастья и прокрасться туда, но не сделала и двух шагов, как к роялю подошел молодой человек, сел на табурет и заиграл. Я отступила в тень и почувствовала, как нервно стиснула мне руку Четверг-5, когда огни мигнули и погасли, оставив дом в полумраке. Мы отступили глубже в тень, когда из двери вышел крупный мужчина с мрачным лицом и исчез в сумраке, бормоча что-то насчет фитилей. Спустя несколько минут пожилая женщина просеменила в столовую и обратно что-то забрать, и почти тут же резко распахнулась входная дверь и в зал с излишним пафосом стремительно вошел молодой человек. Последовал спор, звук открываемой и закрываемой массивной двери, еще приглушенные крики и в итоге два выстрела. Находившиеся в помещении персонажи, таким образом, отвлеклись, и я мягко прокралась к сидевшему за инструментом человеку и легонько похлопала его по плечу. Он поднял на меня удивленный взгляд, и я показала ему свой беллетрицейский жетон. Подняв брови, я приложила палец к губам и жестом велела ему присоединиться к компании на другом конце комнаты. Он сделал, как я просила, и как только он повернулся спиной, я сунула маленький пистолет в табурет между генделевским «Ларго» и прелюдиями Шопена.

Я быстро и бесшумно отступила обратно туда, где ждала меня Четверг-5, и через несколько минут мы вернулись в штаб-квартиру Фортепианного отдела.

Когда мы снова вошли, помещение отдела пребывало в хаосе. Предупредительные огни мигали, клаксоны надрывались, а пульт управления представлял собой сплошное поле мигающих индикаторов. Я с облегчением — если такое слово уместно в подобном кавардаке — увидела, что Роджер и Чарльз вернулись и пытаются навести какое-то подобие порядка в фортепианно-распределительной сети.

— Мне надо забрать «Тюрмер» из «Агнес Грей»! — орал Роджер. — Я подменю его на нерабочий «Штрайхер»…

— Что за чертовщина здесь происходит, Четверг?

Это был командор Брэдшоу, и явно не в лучшем расположении духа.

— Не знаю. Когда я уходила, все было в порядке.

— Уходила?! — переспросил он, не веря своим ушам. — Ты оставила Фортепианный отдел без присмотра?

И тут я осеклась. Я отвечала за любое действие или бездействие курсанта, вне зависимости от того, где и когда они происходили. Я совершила ошибку. Мне следовало позвонить Брэдшоу, чтобы он меня прикрыл или послал кого-нибудь в «Зеркала». Я набрала побольше воздуха.

— Это непростительно, сэр. Я напортачила. Мне очень жаль.

— Жаль?! И все? Тебе жаль? У меня на руках мертвый Холмс, один из любимейших По Ту Сторону циклов вот-вот схлопнется, и мне не хватало только твоей придурочной стажерки, внезапно возомнившей себя богом всех фортепиано.

— Что она натворила?

— Если бы ты следила за ней как следует, ты бы знала!

— Ладно, ладно, — проворчала я, всерьез начиная раздражаться, — это мое дело и мне с ним разбираться, но мне бы хотелось знать, что она наворотила, прежде чем я навсегда сотру глумливую ухмылку с ее лица.

— Она решила, — медленно произнес он, сдерживаясь из последних сил, — в твое отсутствие перестроить доставку фортепиано по-своему. Из Мелвилла, Скотта и Дефо все до единого упоминания о фортепиано были удалены.

Я оглядела помещение и наконец увидела Четверг-1–4 на другом его конце — она стояла, сложив руки на груди с таким видом, будто ей плевать на весь остальной мир.

— Что слышала. И у нас нет ни времени, ни инструментов, чтобы их заменить. Но это еще не самое страшное.

— Вот именно! По причине, известной только ей самой, она плюхнула пианино «Бродвуд» прямо посередь гостиной миссис Бейтс в остиновской «Эмме».

— Пианино, как правило, не относятся к тому типу вещей, которые легко упустить из виду. Как только оно прибыло, пошли толки, откуда оно могло взяться. Миссис Бейтс соглашается с миссис Коль, что оно от полковника Кэмпбелла, но Эмма думает, что от миссис Диксон. Миссис Уэстон более склонна полагать, что оно от мистера Найтли, но мистер Найтли уверен, что от Фрэнка Черчилля. Совершеннейшая путаница, согласись.

— Мы можем его оттуда забрать?

— Оно уже встроилось. Я собираюсь заставить Черчилля взять вину на себя, тогда пианино не причинит особого вреда. Но это твой промах, Четверг, и мне ничего не остается, кроме как отстранить тебя от беллетрицейских обязанностей до служебного расследования.

— Давайте сохранять чувство перспективы по этому поводу, Брэдшоу. Я знаю, что я за это в ответе, но я не виновата. Кроме того, вы же велели мне сделать это, а я сказала, что не смогу.

— Стало быть, это моя вина?

Брэдшоу хмыкнул и яростно взъерошил усы.

— Я приму это к сведению… но ты все равно отстранена.

Я ткнула большим пальцем в сторону Четверг-1–4.

— А как насчет нее?

— Она твой стажер, Четверг. Тебе с ней и разбираться.

Он тяжко вздохнул, покачал головой, смягчился на мгновение, попросив беречь себя, и отчалил. Я велела Четверг-5 ждать меня наверху, в Совете жанров, и поманила Четверг-1–4 в коридор.

— Ну и чем, черт подери, ты тут занималась?

— Ой, да ладно, — отмахнулась она, — не будь такой упертой. Непохоже, чтобы это причинило сколь-нибудь продолжительный вред. Ну уронила я пианино в «Эмму» — ни на кого же не попала.

С мгновение я таращилась на нее. Даже с учетом безграничной гордыни Четверг-1–4 это все равно звучало бредом.

— Ты ж не дура. Ты знала, что за такое вылетишь раз и навсегда, так зачем было это делать?

Она уставилась на меня с холодной ненавистью в глазах.

— Ты все равно собиралась меня гнать. У меня не было даже призрачного шанса пройти.

— Шанс был мизерный, — признала я, — но он был.

— Не согласна. Ты ненавидишь меня. Всегда ненавидела, с момента первого издания. Мы могли бы подружиться, но ты меня ни разу даже не навестила. Ни разу за все четыре книги. Ни открытки, ни сноски — ничего. Я тебе ближе, чем семья, Четверг, а ты обращалась со мной как с дерьмом.

И тогда до меня дошло.

— Так ты засунула пианино в «Эмму», просто чтобы насолить мне?

— После всего, что ты мне сделала, ты заслуживаешь самого худшего. Ты была настроена против меня с момента моего появления в беллетриции. Все были.

Я с горечью покачала головой. Ее пожирала ненависть. Но вместо того чтобы попытаться ее обуздать, она проецировала ее на окружающих. Я вздохнула.

— Ты сделала это из мести за почувствованное когда-то пренебрежение?

— Это была не месть, — тихо ответила Четверг-1–4.— Ты узнаешь месть, когда увидишь ее.

— Давай сюда свой жетон.

Она выудила его из кармана и швырнула на пол, вместо того чтобы передать из рук в руки.

— Я ухожу, — бросила она. — Теперь я не пойду в беллетрицию, даже если ты станешь меня умолять.

Мне стоило большого труда не рассмеяться над ее абсурдной логикой. Она не умела по-другому. Так ее написали.

— Ступай, — сказала я ровным тоном, — иди домой.

Казалось, она удивлена тем, что я больше не сержусь.

— Разве ты не собираешься наорать на меня, или треснуть меня, или убить меня? Взгляни правде в глаза: так проблему не решить.

— Довольствуйся этим. Ты и впрямь меня совсем не понимаешь.

Мгновение она сверлила меня гневным взглядом, а затем исчезла.

Несколько минут я простояла в коридоре, прикидывая, могла ли я сделать что-нибудь еще. Кроме того, чтобы не доверять ей ни на йоту, — ничего. Я пожала плечами, безуспешно попыталась заставить «Трансжанровые перевозки» хотя бы отозваться на комментофон, а затем, проверив время, дабы не опоздать на заседание политуправления, медленно направилась к лифтам.

Источник:

litresp.ru

Ффорде Дж. Апокалипсис Нонетот или Первый среди сиквелов в городе Владивосток

В этом интернет каталоге вы можете найти Ффорде Дж. Апокалипсис Нонетот или Первый среди сиквелов по доступной цене, сравнить цены, а также изучить прочие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Доставка товара может производится в любой город России, например: Владивосток, Нижний Новгород, Астрахань.