Каталог книг

Полет шершня

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

1941 год - черный для стран антигитлеровской коалиции. Немецкие войска наступают на территорию СССР, Великобритания безуспешно посылает за Ла-Манш все новые эскадрильи бомбардировщиков, а почти вся остальная Европа оккупирована нацистами. Однако и там, под гитлеровским сапогом, живо движение Сопротивления, - движение, в котором особое место занимает Дания. Диверсии, акты саботажа, сбор информации, операции по спасению евреев, - датские подпольщики отважно сражаются с оккупантами. Но теперь одна из групп разгромлена. Ее участник Арне Олафсен, ставший обладателем невероятно важной для британской разведки фотопленки, на которой отображено местонахождение мощного радара "Фрейя", погиб, едва успев передать материалы младшему брату, - восемнадцатилетнему Харальду. И теперь Харальд и его подруга Карен намерены совершить невозможное, - любой ценой перевезти фотопленку в Англию…

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Фоллетт К. Полет шершня Фоллетт К. Полет шершня 391 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Сумка Printio Полет Сумка Printio Полет 551 р. printio.ru В магазин >>
Коврик для мышки (круглый) Printio Полет над островом Коврик для мышки (круглый) Printio Полет над островом 700 р. printio.ru В магазин >>
Сумка Printio Полет над островом Сумка Printio Полет над островом 750 р. printio.ru В магазин >>
Свитшот унисекс с полной запечаткой Printio Полет Свитшот унисекс с полной запечаткой Printio Полет 2100 р. printio.ru В магазин >>
Толстовка с полной запечаткой Printio Полет Толстовка с полной запечаткой Printio Полет 2850 р. printio.ru В магазин >>
Майка классическая Printio Полет Майка классическая Printio Полет 789 р. printio.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Полет шершня скачать fb2, rtf, epub, pdf, txt книгу Кен Фоллетт

Полет шершня О книге "Полет шершня"

1941 год – черный для стран антигитлеровской коалиции.

Немецкие войска наступают на территорию СССР, Великобритания безуспешно посылает за Ла-Манш все новые эскадрильи бомбардировщиков, а почти вся остальная Европа оккупирована нацистами. Однако и там, под гитлеровским сапогом, живо движение Сопротивления – движение, в котором особое место занимает Дания.

Диверсии, акты саботажа, сбор информации, операции по спасению евреев – датские подпольщики отважно сражаются с оккупантами.

Но теперь одна из групп разгромлена. Ее участник Арне Олафсен, ставший обладателем невероятно важной для британской разведки фотопленки, на которой отображено местонахождение мощного радара «Фрейя», погиб, едва успев передать материалы младшему брату – восемнадцатилетнему Харальду. И теперь Харальд и его подруга Карен намерены совершить невозможное – любой ценой перевезти фотопленку в Англию…

Произведение было опубликовано в 2002 году издательством АСТ. На нашем сайте можно скачать книгу "Полет шершня" в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt или читать онлайн. Рейтинг книги составляет 5 из 5. Здесь так же можно перед прочтением обратиться к отзывам читателей, уже знакомых с книгой, и узнать их мнение. В интернет-магазине нашего партнера вы можете купить и прочитать книгу в бумажном варианте.

Источник:

avidreaders.ru

Кен Фоллетт Полет шершня скачать книгу fb2 txt бесплатно, читать текст онлайн, отзывы

Полет шершня

1941 год – черный для стран антигитлеровской коалиции.

Немецкие войска наступают на территорию СССР, Великобритания безуспешно посылает за Ла-Манш все новые эскадрильи бомбардировщиков, а почти вся остальная Европа оккупирована нацистами. Однако и там, под гитлеровским сапогом, живо движение Сопротивления, — движение, в котором особое место занимает Дания.

Диверсии, акты саботажа, сбор информации, операции по спасению евреев, — датские подпольщики отважно сражаются с оккупантами.

Но теперь одна из групп разгромлена. Ее участник Арне Олафсен, ставший обладателем невероятно важной для британской разведки фотопленки, на которой отображено местонахождение мощного радара «Фрейя», погиб, едва успев передать материалы младшему брату, — восемнадцатилетнему Харальду. И теперь Харальд и его подруга Карен намерены совершить невозможное, — любой ценой перевезти фотопленку в Англию…

Дорогой ценитель литературы, погрузившись в уютное кресло и укутавшись теплым шерстяным пледом книга "Полет шершня" Фоллетт Кен поможет тебе приятно скоротать время. Умелое использование зрительных образов писателем создает принципиально новый, преобразованный мир, энергичный и насыщенный красками. Положительная загадочность висит над сюжетом, но слово за словом она выводится в потрясающе интересную картину, понятную для всех. Что ни говори, а все-таки есть некая изюминка, которая выделяет данный masterpiece среди множества подобного рода и жанра. Глубоко цепляет непредвиденная, сложнопрогнозируемая последняя сцена и последующая проблематика, оставляя место для самостоятельного домысливания будущего. Из-за талантливого и опытного изображения окружающих героев пейзажей, хочется быть среди них и оставаться с ними как можно дольше. Казалось бы, столь частые отвлеченные сцены, можно было бы исключить из текста, однако без них, остроумные замечания не были бы столь уместными и сатирическими. Центром произведения является личность героя, а главными элементами - события и обстоятельства его существования. В главной идее столько чувства и замысел настолько глубокий, что каждый, соприкасающийся с ним становится ребенком этого мира. Периодически возвращаясь к композиции каждый раз находишь для себя какой-то насущный, волнующий вопрос и незамедлительно получаешь на него ответ. Помимо увлекательного, захватывающего и интересного повествования, в сюжете также сохраняется логичность и последовательность событий. "Полет шершня" Фоллетт Кен читать бесплатно онлайн приятно и увлекательно, все настолько гармонично, что хочется вернуться к нему еще раз.

Добавить отзыв о книге "Полет шершня"

Источник:

readli.net

Читать онлайн - Фоллетт Кен

Полет шершня

Кое-что из описанного в самом деле произошло

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Writers House, LLC и Synopsis.

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Ken Follett, 2002

© Перевод. Э.Д. Меленевская, 2015

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Человек с деревянной ногой шел по госпитальному коридору.

Невысокого роста, энергичный, атлетического сложения, лет эдак тридцати, в простом темно-сером костюме и черных, с круглым носком, ботинках, двигался он споро, но легкий сбой в ритме шага – топ-тооп, топ-тооп – не оставлял сомнений в том, что человек хромой. Лицо его выражало сосредоточенную суровость: так бывает, когда стараются подавить сильное чувство.

Пройдя в самый конец коридора, посетитель остановился у поста медсестры.

– Капитан авиации Хоар… – произнес он.

Медсестра, молоденькая хорошенькая брюнетка, подняла глаза от журнала врачебных назначений.

– Вы, наверное, родственник? – с дружелюбной улыбкой поинтересовалась она, произнося слова мягко, как говорят в графстве Корк.

Чары ее эффекта не возымели.

– Брат, – коротко отозвался посетитель. – Какая кровать?

– Последняя, с левой стороны.

Он развернулся на каблуках и проходом между кроватями направился в конец палаты. Там спиной к комнате сидел на стуле мужчина в буром больничном халате и, глядя в окно, курил.

– Барт? – помедлив, нерешительно произнес пришедший.

Тот поднялся со стула и повернулся к нему. Голова его была перебинтована, левая рука на перевязи, но на лице сияла улыбка. Он выглядел помоложе гостя и чуть выше ростом.

Дигби обеими руками обхватил его, крепко к себе прижал.

– А я думал, ты погиб, – сказал он и заплакал.

– Я вел «уитли»… – рассказывал Барт.

«Армстронг уитворт уитли», неуклюжий длиннохвостый бомбардировщик, имел странную повадку в полете опускать нос. Весной 1941 года из примерно семисот самолетов, имевшихся в распоряжении командования бомбардировочной авиации, таких было штук сто.

– Нас обстрелял «мессершмит», и несколько раз попал, гад, – продолжил Барт, – но, видно, кончалось горючее, потому что он отвязался, так нас и не прикончив. Я еще подумал тогда: вот повезло! Но потом мы начали терять высоту. Похоже, он все-таки повредил нам оба мотора. Чтобы снизить вес самолета, все, что не привинчено, мы повыбрасывали за борт, но толку от этого было не много, и мне стало ясно, что, делать нечего, придется садиться в Северном море.

Дигби, уже с сухими глазами, сидел на краешке больничной кровати, всматривался в лицо брата и словно наяву видел перед собой те тысячи футов, которые оставались тогда до воды.

– Я велел экипажу открыть задний люк, упереться руками в переборку и приготовиться выпрыгнуть.

«Экипаж в «уитли» – пять человек», – подумал Дигби.

– Когда высотомер дошел до нуля, я рванул штурвал на себя и сбросил скорость, но машина и не подумала выровняться, так что мы со всего маху шлепнулись на воду. Я потерял сознание.

Братья они были сводные, с разницей в восемь лет. Мать Дигби умерла, когда ему исполнилось тринадцать, и отец женился на вдове, имеющей сына. Дигби сразу принял его как брата, защищал от задир в школе, помогал с уроками. Оба сходили с ума по самолетам и мечтали стать летчиками. Дигби, разбившись на мотоцикле, потерял правую ногу, окончил факультет машиностроения и занялся конструированием летательных аппаратов. А вот Барту осуществить мечту удалось.

– Когда пришел в себя, – продолжал Барт, – воняло гарью. Самолет был на плаву, правое крыло полыхало. Ночь, темно как в гробу, но благодаря огню я смог оглядеться. Прополз по фюзеляжу, нашел надувную шлюпку. Сбросил ее из люка и сам выпрыгнул. Ох и ледяная была вода, не приведи Господи!

Голос звучал ровно, спокойно, но он крепко затягивался табачным дымом, глубоко вдыхал его, а потом выпускал длинной узкой струей.

– На мне был спасательный жилет, так что я пробкой вылетел на поверхность. Волнение было приличное, мотало вверх-вниз, как штаны у шлюхи. На удачу, лодка оказалась перед самым моим носом. Дернул за шнурок – она надулась, но влезть я в нее не мог. Не было сил подтянуться из воды. И все никак не мог понять, почему это. Не доходило, что выбито плечо, сломаны кисть, три ребра и прочее. Оставалось только цепляться за лодку да околевать от холода.

«А ведь было же время, – подумал Дигби, – когда я и правда считал Барта счастливчиком».

– Но потом откуда ни возьмись появились вдруг Джонс и Крофт. Оказалось, они держались за хвост, пока тот не потонул. Оба не умеют плавать, но жилеты спасли их, они ухитрились забраться в шлюпку и втащили меня. – Барт закурил новую сигарету. – Пикеринга я так и не видел. Не знаю, что с ним стало… Надо думать, лежит на дне.

Он замолчал. «Есть еще один член экипажа», – подумал Дигби и, когда пауза затянулась, спросил:

– Что насчет пятого?

– Да, Джон Раули, штурман, выжил, был на плаву. Мы слышали, как он кричал. Я-то был слегка не в себе, но Джонс и Крофт пытались на крик грести. – Барт беспомощно потряс головой. – Ты не представляешь, как это трудно. Волна высотой фута три-четыре, пожар догорает, так что почти ничего не видно, и ветер воет просто как дикий зверь. Джонс звал Раули, у него сильный голос. Тот откликался. А потом лодку поднимало с одной стороны волны, а с другой она падала и при этом бешено вертелась юлой, так что когда он кричал снова, голос долетал уже совсем не оттуда… Сколько это продолжалось, не знаю. Раули отзывался, но все тише и тише. Слабел, замерзал… – Барт окаменел лицом. – Под конец стал кричать что-то жалкое… взывать к Богу, к матери… в общем, всякий вздор… А потом смолк, и все.

Дигби осознал вдруг, что задержал дыхание, чтобы не вторгнуться в столь ужасное воспоминание.

– Нас нашли вскоре после рассвета. Эсминец, который выслеживал немецкие подводные лодки, спустил катер и подобрал нас. – Барт глядел в окно, не видя зеленых холмов Хертфордшира. – Вот уж повезло так повезло, – вздохнул он.

Они посидели, помолчали.

– А как рейд в целом? Успех? – спросил наконец Барт.

– Катастрофа, – ответил Дигби.

– А моя эскадрилья?

– Старший сержант Дженкинс с экипажем вернулся благополучно. – Дигби вынул из кармана бумажку. – И капитан Арасаратнам тоже. Откуда он, кстати?

– Сержанта Райли подбили, но он сумел дотянуть до дома.

– Ирландцы, они такие, – кивнул Барт. – А остальные?

Дигби покачал головой.

– Но из моей эскадрильи в рейд ушло шесть самолетов! – вскричал Барт.

– Да, знаю. Так же, как тебя, подбили еще двоих. Вроде никто не выжил.

– Значит, Крейтон-Смит погиб. И Билли Шоу. И… О Боже. – Он отвернулся.

Из отчаяния Барта швырнуло в гнев.

– «Мне очень жаль!» Жаль ему! Тоже мне! Нас послали на смерть!

– Да ради Бога, Дигби, ты же работаешь в этом чертовом правительстве!

– Я работаю на премьер-министра.

Черчилль имел обыкновение привлекать к работе людей из частного сектора промышленности, и Дигби, который еще до войны добился успехов в самолетостроении, служил у него палочкой-выручалочкой на случай, когда где-то провал.

– Значит, виноват не меньше других! Вот что, не трать-ка ты время на посещение хворых и немощных. Выметайся отсюда. Займись делом.

– Я и занимаюсь, – спокойно ответил Дигби. – Мне поручили выяснить, как такое могло произойти. Во вчерашнем рейде мы потеряли половину самолетов.

– Сдается мне, где-то там, наверху, засел предатель. Или какой-нибудь маршал авиации, болван, трепался в своем клубе, что завтра, дескать, воздушный налет, а бармен, тайный нацист, подслушивал, спрятавшись за пивным насосом.

– Это только один из вариантов.

Барт глубоко вздохнул.

– Прости, Диггерс, – назвал он брата, как в детстве, – конечно, ты тут ни при чем. Я просто сорвал на тебе злость.

– Нет, серьезно, может, у тебя есть догадки, почему подбивают так много наших? Ты ведь вылетал на боевые задания раз десять, не меньше. Что скажешь?

– Ну, я не просто так заговорил про шпионов, – вдумчиво произнес Барт. – Представляешь, мы добираемся до Германии, а они тут как тут, наготове. Словно знают, что мы к ним летим!

– Почему ты так думаешь?

– Их истребители уже в воздухе, поджидают. Ну ты-то не можешь не понимать, как это трудно, когда выстраиваешь воздушную оборону, правильно подгадать время, чтобы в нужный момент поднять самолеты, потом направить их именно туда, где, как они полагают, окажемся мы. И уж потом истребители должны преодолеть наш потолок, забраться выше нашей предельной высоты и оттуда – при лунном свете! – нас обнаружить. Все это занимает такую уйму времени, что мы по идее должны успеть сбросить свой груз и убраться, пока нам не сели на хвост. Так нет же, ничего подобного!

Дигби кивнул. Мнение Барта совпадало со словами пилотов, которых он уже успел опросить. Он собрался сказать ему об этом, когда Барт, глядя через плечо Дигби, улыбнулся. Обернувшись, тот увидел чернокожего в форме майора. Как и Барт, для майорского звания парень был слишком юн, но Дигби знал, что продвижение происходит автоматически, по мере участия в боевых действиях: капитана авиации дают после двенадцати операций, майора – после пятнадцати.

– Привет, Чарлз, – радушно произнес Барт.

– Ну и заставил ты нас поволноваться, Бартлетт. Как ты? – Выговор у майора был карибский, приправленный неторопливостью оксбриджского происхождения.

– Говорят, жить буду.

Кончиком пальца Чарлз легонько коснулся ладони Барта с тыльной стороны, там, где она виднелась из-под повязки. Этот жест показался Дигби на удивление ласковым.

– Чертовски рад это слышать, – кивнул Чарлз.

– Чарлз, это мой брат Дигби. Дигби, это Чарлз Форд. Мы вместе учились в Тринити, пока не сбежали оттуда в авиацию.

– Ну, это был единственный способ увильнуть от сдачи экзаменов, – пожимая руку Дигби, вставил Чарлз.

– Как там твои африканцы? – спросил Барт.

Чарлз улыбнулся и пояснил, адресуясь к Дигби:

– У нас на аэродроме есть эскадрилья, в составе которой парни из Родезии. Летают отлично, но не могут смириться с тем, что приходится иметь дело с офицером, у которого мой цвет кожи. Мы окрестили их африканцами, и это раздражает ребят. Ума не приложу почему.

– Ну вы-то, очевидно, до раздражения не снисходите, – ответил Дигби.

– Я искренне верю, что, проявляя терпение и совершенствуя методы обучения, со временем мы сумеем цивилизовать подобных субъектов, хотя и находим их несколько… примитивными. – Чарлз отвел глаза.

От Дигби не укрылось, что под шуткой теплится гнев.

– Я как раз выспрашивал Барта, почему, по его мнению, мы теряем так много бомбардировщиков. А вы что скажете?

– В этом рейде я не участвовал, – пожал плечами Чарлз. – Что ни говори, повезло. Однако уже несколько операций прошло из рук вон плохо. Знаете, у меня впечатление, будто немцы видят нас сквозь облака. Как если бы у самолетов люфтваффе на борту была установлена штуковина, которая позволяет отслеживать нас, даже когда мы за пределами видимости.

Дигби покачал головой.

– Все подбитые самолеты врага разобраны до винтика и изучены, и ничего такого, о чем вы говорите, не нашли. Мы и сами из кожи вон лезем, чтобы изобрести что-то подобное, как и немцы, конечно, но нам до успеха далеко, а им, мы в этом уверены, – еще дальше. Думаю, причина в другом.

– Ну, другого объяснения у меня нет.

– А я все-таки думаю, без шпиона не обошлось, – заявил Барт.

– Понял. – Дигби поднялся с места. – Что ж, нужно возвращаться в Уайтхолл. Спасибо, что поделились со мной. Не последнее дело – поговорить с тем, кто на острие событий. – Он обменялся рукопожатием с Чарлзом, легонько хлопнул Барта по здоровому плечу. – Веди себя смирно, набирайся сил.

– Говорят, еще несколько недель, и мне разрешат летать.

– Не могу сказать, что это меня радует.

Дигби повернулся, чтобы уйти, но Чарлз его остановил:

– Я могу задать вам вопрос?

– В результате рейдов вроде этого мы несем потери в технике, залатать которые встает нам дороже, чем врагу восполнить урон, нанесенный нашей бомбежкой. Это ведь так?

– Вне всяких сомнений.

– В таком случае… – Чарлз в недоумении развел руками, – зачем? Зачем мы делаем это? Какой смысл бросать бомбы?

– Точно, – кивнул Барт. – И мне тоже хотелось бы это знать.

– А что нам остается? – вздохнул Дигби. – У нацистов под контролем вся Европа: Австрия, Чехословакия, Голландия, Бельгия, Франция, Дания. Италия им союзник, Испания симпатизирует, а с Советским Союзом у них пакт о ненападении. У нас на континенте военных сил нет. Как еще мы можем с ними бороться?

– Понятно, – кивнул Чарлз. – Значит, мы – все, что у вас есть.

– Вот именно. Если бомбежки прекратить, война закончена, Гитлер окажется на коне.

Премьер-министр смотрел «Мальтийского сокола». К старым кухням Адмиралтейства недавно пристроили кинозал. Установили то ли пятьдесят, то ли шестьдесят обитых плюшем стульев и, как полагается, повесили занавес из красного бархата. Но использовался зал в основном для просмотра хроники авианалетов или отбора пропагандистских фильмов, годных для проката на публике.

Поздно ночью, когда все поручения надиктованы, телеграммы разосланы, доклады прочитаны, резолюции наложены и помечены инициалами все протоколы, когда тревога, усталость и напряжение допекают так, что не заснуть, Черчилль усаживался в просторное кресло в начальственном первом ряду и за стаканом бренди погружался в какую-нибудь из свежеснятых грез Голливуда.

Когда в зал вошел Дигби, Хэмфри Богарт как раз втолковывал Мэри Астор, что, если убивают партнера, человек просто обязан как-то на это отреагировать. В зале было не продохнуть от табачного дыма. Черчилль взмахом руки указал на кресло. Дигби уселся и посмотрел последние минуты фильма. Когда по черному силуэту сокола побежали титры, Дигби сообщил боссу, что, похоже, люфтваффе загодя известно, на какой час назначен вылет британских бомбардировщиков.

Выслушав, Черчилль еще некоторое время не отрывал глаз от экрана, словно хотел посмотреть, кто сыграл Брайана. Он умел быть очаровательным, когда пускал в ход теплую улыбку и блеск голубых глаз, но сегодня, казалось, мрачней человека нет.

– А что думают в военно-воздушных силах? – произнес он наконец.

– Винят боевой порядок самолетов в воздухе. Если бомбардировщики летят плотным строем, то контролируют большой сектор вокруг себя, так что вражеских истребителей при подлете немедленно уничтожают.

– А вы что на это скажете?

– Ерунда. Плотный боевой строй никогда не работал. Нет, в наше уравнение определенно проникло некое неизвестное.

– Согласен. Но какое?

– Мой братец винит шпионов.

– Все шпионы, которых мы выловили, были любители. Впрочем, оттого-то мы их и поймали. Самые толковые, что и говорить, наверняка выскользнули из сети.

– А что, если у немцев технический прорыв?

– Контрразведка уверяет, что в разработке радара противник далеко позади нас.

– И вы этому верите?

Зажегся верхний свет. Черчилль в вечернем костюме выглядел, как всегда, щеголевато, но лицо осунулось от усталости. Из кармана жилета он вынул сложенный листок папиросной бумаги.

– Вот ключ. – Черчилль протянул листок Дигби.

Это оказался радиоперехват сигнала люфтваффе, по-немецки и по-английски. В расшифровке говорилось, что новая стратегия люфтваффе, а именно ночные боевые действия – Dunkle Nachtjagd, – обернулась триумфом благодаря ценной информации, поступившей от Фрейи. Дигби прочел расшифровку сначала по-английски, затем по-немецки. Слова «Фрейя» не было ни в том, ни в другом языке.

– Что это значит? – спросил он.

– Вот я и хочу, чтобы вы это выяснили. – Черчилль поднялся, сунул руки в рукава смокинга. – Проводите меня.

Выходя из зала, он повысил голос:

– Не за что, сэр, – отозвался голос из будки кинопроектора.

По пути через здание к ним присоединились, держась сзади, еще двое: инспектор Томпсон из Скотленд-Ярда и личный телохранитель Черчилля. Все вместе они пересекли парадный плац, на котором команда военнослужащих управлялась с аэростатом заграждения, и через калитку в заборе из колючей проволоки вышли на улицу. Лондон был затемнен, но полная луна светила достаточно ярко, чтобы видеть, куда идешь.

Вдоль плац-парада конной гвардии бок о бок они прошли до номера один по Сториз-гейт. В тылы дома номер десять по Даунинг-стрит, где испокон веков располагалась резиденция премьер-министров, попала бомба, поэтому Черчилль обосновался неподалеку, в пристройке к министерству обороны. Входная дверь пряталась под бомбозащитной стеной с амбразурой, откуда торчал ствол пулемета.

– Доброй ночи, сэр, – произнес Дигби.

– Так дальше нельзя, – заявил Черчилль. – С такими темпами к Рождеству мы лишимся всех наших бомбардировщиков. Мне нужно знать, что это еще за Фрейя.

– И самым безотлагательным образом.

– Доброй ночи, – кивнул премьер-министр и вошел в дом.

В последний день мая 1941 года странный экипаж разъезжал по улицам Морлунде, городка на западном побережье Дании.

Это был датского производства мотоцикл «нимбус» с коляской. Движущийся мотоцикл сам по себе был тогда зрелищем необычным, поскольку бензин выдавался только врачам, полиции и, разумеется, немецкой армии, оккупировавшей страну. Но этот «нимбус» был к тому же еще переделан. Вместо четырехцилиндрового бензинового двигателя у него стоял паровой, снятый со сданного в лом речного катерка. Тянул он слабо, предельная скорость мотоцикла не превышала тридцати километров в час, и сопровождал его не привычный рев выхлопной трубы, а нежный посвист пара. Ход, на удивление неспешный и бесшумный, придавал зрелищу что-то даже величественное.

В седле сидел Харальд Олафсен, рослый юноша восемнадцати лет, с чистой кожей и светлыми, зачесанными назад с высокого лба волосами. Сущий викинг, если того одеть в школьный пиджачок. Чтобы купить «нимбус», он целый год откладывал деньги, отвалил за него целых шестьсот крон – и пожалуйста, буквально на следующий день немцы ввели ограничения на бензин.

Харальд впал в ярость. Какое право они имеют? Но воспитали его так, что следует действовать, а не вопить и стонать.

Еще год ушел на то, чтобы машину переоборудовать. Он трудился над ней во время школьных каникул, отрывая время от подготовки к вступительным экзаменам в университет. Вот и сегодня, на Троицын день приехав домой из школы-интерната, Харальд все утро заучивал физические формулы, а после обеда прилаживал к заднему колесу «звездочку» от ржавой газонокосилки. Теперь мотоцикл работал как миленький и вез его к клубу, где Харальд надеялся послушать джаз и даже, если повезет, познакомиться с девушками.

Он очень любил джаз. После физики джаз для него был интересней всего на свете. Лучше американцев джаз, конечно, никто не играет, но послушать стоит даже тех, кто подражает им в Дании. И в Морлунде выступали, бывало, вполне приличные музыканты, может, потому что это международный порт и какие только суда в него не заходят.

Однако подъехав к клубу «Хот» в самом сердце портового района, Харальд увидел, что дверь на замке, а окна закрыты ставнями.

Непонятное дело! Восемь вечера, суббота, одно из самых популярных мест в городе – да тут должен дым стоять коромыслом!

Пока он сидел, в недоумении глядя на безмолвное здание, прохожий остановился, завидев его мотоцикл.

– Это что еще за штуковина?

– «Нимбус» с паровым двигателем. А вы не знаете, что с клубом?

– Как не знать, клуб-то мой. А на чем она ездит?

– Да на всем, что горит. Например на торфе. – Харальд махнул рукой на брикеты, уложенные за сиденьем коляски.

– На торфе?! – расхохотался прохожий.

– Так почему дверь заперта?

– Нацисты меня прикрыли.

– С чего бы это? – поразился Харальд.

– Я пригласил играть негров.

Видеть чернокожих музыкантов вживую Харальду еще не доводилось, но по патефонным пластинкам он знал, что играют они классно.

– Нацисты – невежды и свиньи! – сердито буркнул он, понимая, что вечер погублен.

Владелец клуба окинул улицу быстрым взглядом: убедиться, что никто его не услышал. Оккупационные власти особо в Дании зубы не показывали, тем не менее мало кто рисковал открыто оскорблять нацистов. Впрочем, вокруг никого не было. Он снова взглянул на мотоцикл.

– Кто его тебе переделал?

Удивление переросло в уважение.

– Спасибо. – Харальд повернул краник, запуская пар в мотор. – Сочувствую насчет клуба.

– Да может, еще откроюсь через пару недель, если пообещаю, что выступать будут только белые.

– Джаз без негров? – презрительно тряхнул головой Харальд. – Это все равно что не пускать французских поваров в рестораны! – Он снял ногу с тормоза, и мотоцикл плавно двинулся с места.

Харальд подумал, не поехать ли в центр – может, встретятся знакомые в кафе и барах, разбросанных по периметру городской площади, – но досада на то, что джаз-клуб закрыли, была очень велика.

«Пожалуй, – решил он, – в центре еще сильнее расстроюсь».

И он направился к порту.

Отец Харальда служил пастором на Санде, островке недалеко от берега. Маленький паром, который сновал туда и обратно, как раз стоял в порту, и Харальд с ходу вкатил на него. Паром был полон людей, большей частью прекрасно ему знакомых. Веселая компания рыбаков, побывавших на футбольном матче, а потом по стаканчику выпивших; две зажиточные дамы в шляпках и перчатках, а при них – пони, запряженный в рессорную двуколку, и куча покупок; семейство в пять душ, навещавшее городскую родню. Нарядно одетая пара, которую он не признал, скорее всего направлялась на остров пообедать в тамошней гостинице, где имелся высокого класса ресторан. Мотоцикл Харальда привлек общее внимание, пришлось снова и снова рассказывать про паровой двигатель.

В последний момент на паром въехал «форд»-седан немецкого производства. Харальд знал эту машину: она принадлежала Акселю Флеммингу, владельцу единственной на острове гостиницы. Флемминги с семейством Харальда враждовали. Аксель Флемминг считал, что его положение обеспечивает ему на острове статус первого лица. Пастор же Олафсен полагал, что роль лидера подобает ему. Трения между соперничающими патриархами естественным образом сказывались на отношениях их домочадцев. Харальд подивился, как это Флемминг добыл бензин для своей машины. Впрочем, для богатых нет невозможного.

Море волновалось, с запада ползли черные тучи. Надвигался шторм, но, по мнению рыбаков, они поспеют домой до того, как разыграется непогода. Харальд достал газету, которую подобрал в городе. Называлась она «Положение дел», печаталась нелегально, задачей своей ставила разжечь сопротивление оккупантам и распространялась бесплатно. Датская полиция попыток пресечь издание не предпринимала, да и гестапо, похоже, заниматься такой ерундой считало ниже своего достоинства. В Копенгагене газету читали открыто, на виду у всех, в поездах и трамваях. Здесь люди вели себя осторожней, так что Харальд сложил газетку так, чтобы название не бросалось в глаза, и прочел статью про перебои с маслом. Сливочного масла Дания производила миллионы фунтов в год, но сейчас почти все отсылалось в Германию и датчанам стоило трудов купить хоть сколько-то. Статьи такого рода в легальной, подцензурной прессе не публиковались.

Знакомый распластанный силуэт острова становился все ближе. Островок небольшой, семь километров в длину и полтора в ширину, по деревне на каждом конце. Домики рыбаков и церковь с домом приходского священника составляли более старое поселение на южном конце острова. Там же располагалась навигационная школа, давно заброшенная, где немцы в последнее время устроили военную базу. Гостиница и дома побольше находились на северной оконечности островка. Два селения разделяли в основном песчаные дюны, низкий кустарник да редкие деревья. Зато со стороны моря километров на шесть тянулся превосходный пляж.

Первые капли дождя упали, когда паром приблизился к причалу на северной стороне острова. Нарядную пару поджидало гостиничное такси на конном ходу. Рыбаков встретила одна из рыбачек, прибывшая на телеге. Харальд решил пересечь остров и добраться домой вдоль пляжа, покрытого плотным песком, таким плотным, что там даже устраивались соревнования гоночных машин.

Он был на полпути от причала к гостинице, когда в мотоцикле иссяк пар. Для хранения запаса воды Харальд использовал бензобак мотоцикла, и теперь стало ясно, что этого недостаточно. Придется раздобыть двадцатилитровую канистру для нефтепродуктов и держать ее в коляске. А пока, чтобы добраться до дома, нужна вода.

Поблизости виднелось только одно жилье, и вот незадача: это был дом Акселя Флемминга. Видимость отношений, несмотря на соперничество, Олафсены и Флемминги поддерживали: все Флемминги каждое воскресенье приезжали на церковную службу и сидели вместе в первом ряду, – и тем не менее просить одолжения у недругов Харальду улыбалось не слишком. Он подумал, не пройти ли пешком метров семьсот до следующего жилья, но решил, что это глупо, и, вздохнув, направился по длинной подъездной дорожке.

Стучать в дверь не стал, а прошел вдоль стены дома к конюшням и обрадовался, увидев работника, который загонял «форд» в гараж.

– Привет, Гуннар, – кивнул он. – Можно немного воды?

Тот был само дружелюбие.

– Конечно. Вон во дворе кран.

Рядом с краном Харальд нашел ведро. Наполнив его, пошел к мотоциклу и перелил воду в бензобак. Похоже, удастся счастливо миновать встречи с кем-либо из хозяев. Но, вернувшись к крану, чтобы поставить ведро на место, он столкнулся с Петером Флеммингом, сыном Акселя.

Высокий, недоброго вида мужчина лет тридцати в хорошо сшитом костюме из желто-серого твида, Петер смотрел на Харальда, нахмурившись. До того как семьи разошлись, он считался лучшим другом старшего брата Харальда, Арне, и оба они лет до двадцати слыли грозой девиц: Арне охмурял их улыбчивостью и шутками-прибаутками, а Петер – загадочностью с намеком на искушенность. Теперь Петер жил в Копенгагене, а в родительский дом приехал на Троицу.

Петер читал «Положение дел». Видимо, заметив что-то, с его точки зрения, неподобающее, он оторвался от газеты, качая головой. И увидел Харальда.

– Что ты тут делаешь?

– Здравствуй, Петер. Пришел за водой.

– Это твоя газетенка?

Харальд схватился за карман и с ужасом понял, что газета, наверное, выпала, когда он потянулся за ведром.

Петер, увидев, как рука метнулась к карману, верно истолковал движение.

– Вижу, твоя. А известно ли тебе, что можно пойти в тюрьму только за то, что держишь ее в кармане?

Разговор о тюрьме не был пустой угрозой – Петер служил в полиции.

– В городе их читают все, – с вызовом произнес Харальд, на самом деле испуганный: у Петера достало бы вредности его арестовать.

– Здесь тебе не Копенгаген, – важно заявил тот.

Харальд знал, что Петер не упустит шанса унизить Олафсенов. Однако он медлил, и Харальд понял почему.

– Ты будешь выглядеть как дурак, если арестуешь школьника на Санде за то, что полстраны делает совершенно открыто. Особенно когда все знают: у тебя зуб на моего отца.

Петер явно разрывался между желанием уесть Харальда и опаской сделаться всеобщим посмешищем.

– Никто не может нарушать закон, – буркнул он.

– Чей закон – наш или немецкий?

– Закон есть закон.

Харальд почувствовал себя уверенней. Петер не стал бы подобным образом держать оборону, если бы собирался на самом деле его арестовать.

– Ты говоришь так потому, что твой отец зарабатывает кучу денег, развлекая немцев в своей гостинице!

Удар попал в цель. Гостиница и ресторан пользовались популярностью у немецких офицеров, которым было что тратить в отличие от датчан. Петер вспыхнул от злости:

– А твой отец мутит воду, проповедуя в церкви неповиновение.

Это была правда: пастор осуждал нацистов, опираясь на тезис «Христос был еврей».

– Он что, – давил Петер, – не понимает, сколько проблем возникнет, если люди взбунтуются?

– Конечно, понимает. Основатель христианской религии сам был, что называется, возмутитель спокойствия.

– При чем тут религия? Я должен следить за порядком здесь, на земле.

– Какой, к черту, порядок, когда мы под захватчиками! – вспыхнул Харальд, выплеснув раздражение, скопившееся за этот незадавшийся вечер. – С чего это немцы решили, что они могут нами командовать? Следует дать им пинка под зад, и пусть катятся с нашей земли подальше!

– Нельзя ненавидеть немцев – немцы наши друзья, – произнес Петер с добродетельным самодовольством.

– Как я могу ненавидеть немцев, ты, олух! – взвился Харальд. – У меня у самого немцы в кузенах!

Сестра пастора вышла замуж за процветающего дантиста из Гамбурга, который в двадцатых приехал на Санде отдохнуть. Их дочь Моника была первой девушкой, с которой Харальд поцеловался.

– Они страдают от нацистов почище нашего! – воскликнул он.

Дядя Иоахим был еврей, и, несмотря на то что крещеный и старшина в своей церкви, нацисты сначала разрешили ему лечить только евреев и, таким образом, разрушили его клиентуру. А год назад его арестовали по подозрению в хранении золота и отправили в особую тюрьму – концентрационный лагерь в баварском городке Дахау.

– Люди сами навлекают на себя неприятности, – поделился своей житейской мудростью Петер. – Не должен был твой отец разрешать сестре выходить за еврея. – Он швырнул газетку оземь и пошел к дому.

Поначалу Харальд лишился дара речи. Потом наклонился, поднял газету и крикнул в удаляющуюся спину Петера:

– Да ты сам уже говоришь как нацист!

Проигнорировав эту реплику, Петер вошел в кухню и захлопнул за собой дверь.

Харальд так и остался стоять, вне себя оттого, что проиграл в споре. Он знал, что Петер сказал нечто недопустимое.

Пока он возвращался к мотоциклу, дождь припустил, и оказалось, что пламя под бойлером погасло. Думая разжечь его снова, Харальд пустил на растопку злосчастный номер «Положения дел». В кармане лежал коробок хорошего качества спичек, но вот мехов, с помощью которых он раздул огонь утром, при себе у него не оказалось. Под проливным дождем, в три погибели согнувшись над топкой, он минут двадцать потратил, отчаянно пытаясь оживить мотоцикл, а потом сдался и решился идти пешком.

Он поднял воротник своего пиджачка. Метров восемьсот толкал мотоцикл до гостиницы, там оставил его на стоянке для машин и налегке пустился по пляжу. В это время года, за три недели до летнего солнцестояния, вечерами в Скандинавии обычно светло часов до одиннадцати, но сегодня небо покрыли тучи, а густые струи дождя донельзя ухудшили видимость. Харальд шел по краю дюн, ориентируясь на ощущение утоптанного песка под ногами и шум моря с правой стороны. Очень скоро он до нитки промок, так что, хоть плыви, мокрее не станешь.

Крепкий и выносливый, как борзая, Харальд два часа спустя, подойдя к ограждению вокруг новой немецкой базы, чувствовал себя разбитым, промерзшим и несчастным. Особенно когда понял, что придется сделать крюк в четыре километра, чтобы обойти базу и добраться до дома, до которого, если напрямик, совсем близко, рукой подать.

Был бы сейчас отлив, он пошел бы дальше по пляжу, потому что, хотя проход по этой его части под запретом, в такую погоду охрана нипочем бы его не заметила. Однако начался прилив и вода достигла ограды. Он подумал было, не переплыть ли запретную зону, но сразу отказался от идеи. Как всякий, кто вырос в рыбацкой деревне, Харальд испытывал опасливое уважение к морю, и знал, как это неразумно – пускаться вплавь ночью, в непогоду, да еще когда сильно устал.

Но через забор все-таки перелезть можно.

Дождь попритих, и в прореху между бегущими облаками неуверенно заглянула четвертинка луны, кое-как осветив залитую водой окрестность. Харальд разглядел ограду из мелкоячеистой сетки, увенчанную двумя нитками колючей проволоки, на вид неприступную, но не такую уж и преграду для решительно настроенного парня в хорошей физической форме. Метрах в пятидесяти от моря ограда пересекала заросли кустарника и низкорослых деревьев, которые создавали прикрытие.

«Там и перелезу», – решил Харальд.

Он знал, что увидит за забором. Прошлым летом трудился там на строительстве. В то время никто из рабочих понятия не имел, что возводят они военную базу. Подрядчики, строительная фирма из Копенгагена, заверили всех, что сооружается новая станция береговой охраны. Скажи они правду, возникли бы проблемы с наймом. Тот же Харальд, к примеру, по доброй воле не стал бы работать на оккупантов.

А когда здания были построены, а территория окружена проволочной оградой, всех датчан отослали и привезли немцев, чтобы устанавливать оборудование. Но Харальд уже имел представление, где там что. Заброшенную.

Источник:

e-libra.ru

Полет шершня в городе Хабаровск

В данном каталоге вы сможете найти Полет шершня по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти прочие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Доставка товара может производится в любой населённый пункт России, например: Хабаровск, Новокузнецк, Нижний Новгород.