Каталог книг

Ольга Елисеева Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Золотой век Екатерины II... Плетущие интриги фавориты, преданные гвардейцы, таинственные масоны - двор великой императрицы до сих пор не раскрыл своих тайн. Государыня, конечно, не была святой - ее грехи известны. Но все они - и большие, и малые - в здравой памяти благодарного потомства с лихвой искуплены величием ее побед: парусами и пушками Черноморского флота, стенами Севастополя и Одессы, Николаева и Симферополя, Херсона и Мелитополя, сокровищами Эрмитажа. На три континента, включая север Америки, простерлась при ней Империя Российская...

Характеристики

  • Вес
    290
  • Ширина упаковки
    140
  • Высота упаковки
    18
  • Глубина упаковки
    210
  • Автор
    Ольга Елисеева
  • Тип издания
    Отдельное издание
  • Тип обложки
    Твердый переплет
  • Тираж
    700

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Елисеева О. Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы Елисеева О. Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы 248 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Елисеева О. Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы Елисеева О. Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы 310 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Ольга Елисеева Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы Ольга Елисеева Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы 279 р. ozon.ru В магазин >>
Елисеева, Ольга Игоревна Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы Елисеева, Ольга Игоревна Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы 314 р. bookvoed.ru В магазин >>
Ольга Елисеева Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы Ольга Елисеева Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы 199 р. litres.ru В магазин >>
О.И. Елисеева Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы О.И. Елисеева Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы 284 р. ozon.ru В магазин >>
Елисеева О. Екатерина Великая Елисеева О. Екатерина Великая 724 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Екатерина Великая

www.impulse-k.ru Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы Елисеева Ольга Игоревна

Публицистика. Золотой век Екатерины II… Плетущие интриги фавориты, преданные гвардейцы, таинственные масоны, - двор великой императрицы до сих пор не раскрыл своих тайн. На три континента, включая север Америки, простерлась при ней Империя Российская. Но все они - и большие, и малые - в здравой памяти благодарного потомства с лихвой искуплены величием ее побед: парусами и пушками Черноморского флота, стенами Севастополя и Одессы, Николаева и Симферополя, Херсона и Мелитополя, сокровищами Эрмитажа. Государыня, конечно, не была святой - ее грехи известны.

У данного сообщения нет этикеток

10 комментарий Смирнов Р. В.

Ты же ко мне очень шла. Пойдём, открою дверь, а то я стал на замок, не знал, что ты будешь.

Иван198383 Давыдов Р. Б.

Ещё рассказывал, что самые экспедиционные головы Союза даже нечто серое пытались своими руками сделать, типа для суда многочисленных войск противника. Хоть не за куда меньшее время, не первый же отдай аномалия в этом случае находится.

Источник:

www.impulse-k.ru

Книга Екатерина Великая

Ольга Елисеева Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы
  • КНИЖНЫЕ ПОЛКИ
    • АНЕКДОТЫ
    • ДЕЛОВЫЕ КНИГИ
    • ДЕТЕКТИВЫ
    • ДЛЯ ДЕТЕЙ
    • ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ
    • ДОМ И СЕМЬЯ
    • ДРАМАТУРГИЯ
    • ИСТОРИЯ
    • КЛАССИКА
    • КОМПЬЮТЕРЫ
    • ЛЮБОВНЫЙ
    • МЕДИЦИНА
    • ОБРАЗОВАНИЕ
    • ПОЛИТИКА
    • ПОЭЗИЯ
    • ПРИКЛЮЧЕНИЯ
    • ПРОЗА
    • ПСИХОЛОГИЯ
    • РЕЛИГИЯ
    • СПРАВОЧНИКИ
    • ФАНТАСТИКА
    • ФИЛОСОФИЯ
    • ЭНЦИКЛОПЕДИИ
    • ЮМОР
    • ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
    • ЯЗЫКОЗНАНИЕ
    • СЕРИИ И САГИ
    • ВСЕ АВТОРЫ
  • СЕГОДНЯ НА ПОРТАЛЕ
    • НОВОСТИ
    • СОННИК
    • ФОРУМЫ И

      «Человек прямого и здравого смысла»

      Не в последнюю очередь сложные отношения Софии и Иоганны-Елизаветы были связаны с отцом, принцем Христианом-Августом, которого маленькая принцесса буквально боготворила.

      Вот как Екатерина описывала семейную пару своих родителей: «С внешней стороны они отлично уживались, хотя и была большая разница в годах между ними, да и склонности их были довольно различны. Отец, например, был очень бережлив; мать очень расточительна и щедра. Мать любила исключительно удовольствия и большой свет; отец любил уединение. Одна была весела и шутлива, другой серьезен и очень строгих нравов. Но в чем они совершенно были сходны между собою, так это в том, что оба пользовались большой популярностью, были непоколебимо религиозны и любили справедливость, особенно отец. Я никогда не знала человека более глубоко честного и по убеждению, и на деле. Мать считалась умнее отца, и в ее уме находили больше блеска; но отец был человеком прямого и здравого смысла, с которым он соединял много знаний».

      Заметим, что Екатерина подчеркивает внешнюю сторону хороших отношений своих родителей. Она все время ставит под сомнение достоинства матери: щедрость превращается в расточительность, светскость – в безудержную любовь к удовольствиям, Иоганна-Елизавета только «считается» умнее мужа, а на самом деле ум ее блестящ, но неглубок, а все знания поверхностны. Для Софии неважно, что кто-то считает Христиана-Августа глупее жены, для девочки он просто порядочный человек, не пускающий пыль в глаза и знающий много интересного.

      Нетрудно догадаться, что между столь разными людьми возникали размолвки. В этих ссорах подрастающая София молчаливо занимала сторону отца, которого считала незаслуженно оскорбленным ветреностью матери. К тому же принц Христиан был на 27 лет старше взбалмошной и избалованной Иоганны. Он не скакал по родственникам с бала на маскарад, а был занят службой. Это в глазах Софии придавало ему достоинство. Пройдут годы, и императрица будет называть свой труд «службой», а свое место на троне – «должностью».

      Христиан-Август убежденно исповедовал лютеранство. Того же он требовал и от дочери. София пыталась не разочаровывать его. Однако живой ум девочки часто создавал сложные ситуации при изучении Закона Божьего. «Помню, у меня было несколько споров с моим наставником, – рассказывала она в „Записках“, – из-за которых я чуть не попробовала плети. Первый спор возник оттого, что я находила несправедливым, что Тит, Марк Аврелий и все великие мужи древности, притом очень добродетельные, были осуждены на вечную муку, так как не знали Откровения. Я спорила жарко и настойчиво и поддерживала свое мнение против священника».

      Впоследствии будет много написано о религиозном индифферентизме Екатерины, которая перешла из лютеранства в православие и нарушила, таким образом, обещание, данное отцу. Однако лютеранские убеждения Софии дали трещину задолго до приезда в Россию. Связано это было с уроками пастора, всякий раз пытавшегося прибегнуть к розге, когда не находилось других аргументов.

      «Сей духовный отец чуть не поверг меня в меланхолию, – посмеивалась взрослая Екатерина, – столько наговорил он мне о Страшном суде и о том, как трудно спастись. В течение целой осени каждый вечер на закате дня ходила я плакать к окошку. В первые дни никто не заметил моих слез; наконец, Бабет Кардель их заметила и захотела узнать причину. Мне было трудно ей в этом признаться, но, наконец, я ей открыла причину, и у нее хватило здравого смысла, чтоб запретить священнику стращать меня впредь такими ужасами».

      Впрочем, споры с учителем быстро забывались, да и достаточно времени на уроки у Софии не было. Иоганна-Елизавета любила развлекаться, а для этого приходилось посещать родню. Благодаря непоседливости матери будущая императрица объездила всю Германию.

      Из окна кареты

      «Мать с тех пор, как мне пошел восьмой год, обыкновенно брала меня повсюду с собой», – вспоминала Екатерина. Иоганна-Елизавета обладала авантюрной жилкой и склонностью к жизни при больших дворах. «Она была воспитана герцогиней Елизаветой-Софией-Марией Брауншвейг-Люнебургской, ее крестной матерью и родственницей. Та и выдала ее замуж и дала ей приданое».

      София побывала в Берлине, Брауншвейге, Кведлинбурге, Гамбурге, Эйтине, Иевере, Вареле и других местах. Во время этих поездок у нее заводился целый рой новых знакомых, который исчезал также быстро, как и появлялся, словно его сдувало дорожным ветром. Девочке казалось, что она увидела всех по-настоящему важных и знаменитых людей в Германии от прусского короля Фридриха Великого до вдовы императора Священной Римской империи Карла VI Габсбурга, которую считали «бабушкой всех государей Европы». Есть на что посмотреть восьмилетнему ребенку из гарнизонной глуши!

      В 1733 г. четырехлетняя София оскорбила прусского короля Фридриха Вильгельма I, приезжавшего в Брауншвейг. «Сделав ему реверанс, я, говорят, пошла прямо к матери, которая была рядом с вдовствующей герцогиней Брауншвейгской, ее теткой, и сказала им: „Почему у короля такой короткий костюм? Он ведь достаточно богат, чтоб иметь подлиннее?“ Король захотел узнать, о чем я говорила; пришлось ему сказать; говорят, он посмеялся, но это ему не понравилось».

      Судьба словно заранее позаботилась о том, чтобы будущая императрица могла расширить свой кругозор. Девочка увидела многое, в том числе и то, чего не должна была видеть. В Вареле она познакомилась с графиней Бентинк, вдовой графа Альденбургского. Эта дама привела Софию в восторг тем, что ездила верхом, «как берейтор» и, оставшись с девочкой наедине, тотчас пустилась танцевать с ней «штирийский танец».

      «Я привязалась к ней, эта привязанность не понравилась матери, но еще больше отцу», – сообщала Екатерина. Добропорядочные родители, в отличие от их наивной дочери, сразу поняли, что за дама эта «милейшая графиня Бентинк». «Она была уже в разводе с мужем. Я нашла в ее комнате трехлетнего ребенка, прекрасного как день… Своим знакомым она говорила без стеснения, что это был ее ребенок и что она имела его от своего скорохода. Иногда она надевала этому ребенку свой чепчик и говорила: „Посмотрите, как он на меня похож!“»

      Предусмотрительные родители Софии поспешили покинуть Варель, чтобы, как пишет Екатерина, «вырвать меня из когтей этой женщины». Однако уроки Бентинк не прошли для Софии даром. Маленькая принцесса находила свою новую приятельницу очаровательной. «Да и как могло быть иначе? – рассуждала Екатерина. – Мне было четырнадцать лет; она ездила верхом, танцевала, когда ей вздумается, пела, смеялась, прыгала, как дитя, хотя ей было тогда за тридцать».

      Этот пассаж из мемуаров императрицы напоминает другие строки, написанные много лет спустя княгинейЕ.Р. Дашковой, которая рассказывала о своей первой встрече с великой княгиней и о том неотразимом впечатлении, которое на нее, пятнадцатилетнюю девочку, произвела тридцатилетняя цесаревна: «Очарование, исходившее от нее, в особенности когда она хотела привлечь к себе кого-нибудь, было слишком могущественно, чтобы подросток мог ему противиться». Сама пережив прелесть дружбы с более взрослой женщиной, Екатерина хорошо запомнила силу этого чувства и приемы, которые производят впечатление на юную, еще неопытную душу.

      Графиня Бентинк осталась в Вареле, а карета принцессы Иоганны покатилась дальше. Погруженная в развлечения мать даже не замечала, что маленькая девочка с каждым днем все больше утрачивает естественное чувство дома, что она готова посчитать родным то место на карте, где ее странствия наконец остановятся.

      Мир, открывавшийся Фикхен из окна дорожной кареты, был полон удивительных вещей. Холодное Балтийское взморье сменяли буковые леса Центральной Германии, а тихие заштатные города – роскошные резиденции королей и курфюрстов. Это был еще только маленький мирок германских земель, но для любознательной девочки он казался огромным. А главное – он постоянно менялся: то дюны, то горы; то мать, то бабушка; то Штеттин, то Берлин… Картины за окном кареты все время мелькали, единственным, что оставалось неизменным, была сама юная путешественница.

      Вокруг Софии не обнаруживалось ничего прочного. Поэтому она искала опору в себе самой. Поток ранних, ярких впечатлений заставил девочку совершить своего рода бегство – замкнуться во внутреннем мире. Путешествия с матерью стали первым толчком, который понудил Софию самоуглубиться и вдруг открыть, что там, внутри, свет ничуть не меньше, чем снаружи.

      «Одно честолюбие меня поддерживало»

      И вот привычный мирок немецких княжеств раздвинулся до пределов. Пятнадцатилетняя Фикхен стала невестой Петра Федоровича и приехала в Россию. Иным было все, от просторов, вновь открывавшихся за стеклами кареты, до языка и одежды людей, которых увидела юная принцесса. Вдруг оказалось, что ее прежний дом, представлявшийся таким важным и помпезным, – лишь часть чего-то завораживающе огромного. Маленькая путешественница была потрясена и околдована. Она знать не знала, что где-то в глубинах дикой Азии таятся такое богатство и скрытая дремлющая мощь.

      Царь-девица

      Двор, к которому попала Фикхен, был одним из самых больших и богатых в Европе, хотя сохранял еще черты «варварства», как писали тогдашние европейские дипломаты. Дочь преобразователя России и его второй жены Екатерины I взошла на престол путем дворцового переворота, свергнув в 1742 г. правительницу Анну Леопольдовну и ее годовалого сына императора Ивана Антоновича. Получив корону, Елизавета Петровна выписала из Голштинии сына своей горячо любимой покойной сестры Анны, Питера-Ульриха, и провозгласила его наследником. Для того чтобы закрепить на троне потомство Петра Великого, юношу требовалось женить.

      Поначалу императрица отнеслась к невесте племянника отечь тепло. Но позднее из-за придворного наушничества их отношения сильно испортились. Екатерина всегда восхищалась красотой Елизаветы и открыто признавала, что не встречала дамы более прекрасной. Но вот характер августейшей свекрови под ее пером выглядит не слишком привлекательно:

      «Императрица Елизавета имела от природы много ума, она была очень весела и до крайности любила удовольствия; я думаю, что у нее было от природы доброе сердце, у нее были возвышенные чувства и много тщеславия; она вообще хотела блистать во всем и служить предметом удивления; я думаю, что ее физическая красота и врожденная лень очень испортили ее природный характер. Красота ее должна была бы предохранить ее от зависти и соперничества, которое вызывали в ней все женщины, не слишком безобразные; но, напротив того, она была до крайности озабочена тем, чтоб эту красоту не затмила никакая другая; это порождало в ней страшную ревность, толкавшую ее часто на мелочные поступки. Ее лень помешала ей заняться образованием ее ума, и в ее первой молодости воспитание ее было совершенно заброшено… Льстецы и сплетницы довершили дело, ее каждодневные занятия сделались сплошной цепью капризов, ханжества и распущенности, а так как она не имела ни одного твердого принципа и не была занята ни одним серьезным и солидным делом, то при ее большом уме она впала в скуку».

      Справедливости ради надо сказать, что Елизавета обладала добрым сердцем и много сделала для смягчения нравов в России. Накануне переворота она дала обет перед образом Спасителя никого не казнить и сдержала слово. За ее царствование не был подписан ни один смертный приговор. Однако кнут все еще мог «коснуться благородного» даже в ближнем окружении императрицы. Так, добродушный фаворит Елизаветы граф Алексей Григорьевич Разумовский, хватив лишку, становился буен и бивал гостей. Поэтому наперсница государыни Мавра Егоровна Шувалова всякий раз заказывала благодарственный молебен, если муж, один из первых сановников и богачей, граф Петр Иванович Шувалов, возвращался с охоты от Разумовского невредимым.

      «Доходило до того, – писал в мемуарах сын известного адмирала и сам адмирал Павел Васильевич Чичагов, – что вельможи, давая аудиенцию, в особенности иностранцам, обыкновенно старались принимать их во время туалета, когда они сменяли сорочки, дабы те видели, что на плечах знатного барина не было никаких рубцов от телесного наказания».

      Современники сравнивали царствование Елизаветы с куда более суровыми временами Анны Иоанновны и, естественно, находили разительные перемены к лучшему. Прежде кровавые расправы с князьями Долгорукими или казнь А. П. Волынского наводили страх. Теперь откровенное злословие на весьма болезненную для государыни тему – ее незаконнорожденность и низкое происхождение матери – каралось весьма сдержанно. Битьем кнута, урезанием языка и ссылкой в Сибирь. Именно так в 1743 г. Елизавета поступила со своей старой соперницей придворной дамой Натальей Лопухиной.

      Искренне православная и русская по складу характера Елизавета была любима подданными. Тем не менее в повседневной жизни государыня нередко вела себя как домашний деспот. Коль скоро она носила корону, то от семейного самодурства страдали не только родные, но и все, кто не вовремя подвернулся под горячую руку. «Петрова дщерь» во многом напоминала покойного родителя, она держала двор, как дворню, была страшна в гневе и не терпела возражений. Не получив хорошего воспитания, государыня не имела внутреннего стержня, заставившего бы ее контролировать свой беспокойный нрав. Внешних же сдерживающих факторов в лице уважающего себя общества у монархини не было. Жаловаться на царскую волю казалось не только бесполезным, но и неприличным. Придворные втихомолку роптали, но подчинялись.

      Императрица Елизавета Петровна. Художник В. Эриксен

      «Было множество тем для разговора, – вспоминала Екатерина, – которые она (Елизавета. – О.Е.) не любила: например, не следовало совсем говорить ни о короле прусском, ни о Вольтере, ни о болезнях, ни о покойниках, ни о красивых женщинах, ни о французских манерах, ни о науках – все эти предметы разговора ей не нравились. Кроме того, у нее было множество суеверий… Вследствие этого разговор был очень щекотливым». Вот и сидели гости за столом большей частью молча, что тоже вызывало гнев государыни, и она нередко удалялась, рассерженная отсутствием оживленной беседы.

      Одна из красивейших женщин своего времени, Елизавета Петровна не терпела соперничества, не выносила успеха других дам, болезненно переживала натиск времени и неизбежное увядание. Она запрещала высокие прически, длинные шлейфы, горностаевый мех, именными указами диктовала фасоны платьев и расцветки тканей. Привлекать взоры могла только сама императрица – нестареющая богиня, хозяйка сказочной страны и ее счастливых обитателей.

      Когда Елизавета неудачно покрасила волосы и их пришлось обрить, последовал немедленный приказ всем петербургским дамам сделать тоже самое. С плачем русские Венеры стригли косы и надевали присланные из дворца «черные, плохо расчесанные парики». Ни одна гостья не могла чувствовать себя при дворе спокойно. Если наряд шел ей, она рисковала получить выговор от государыни и приказание никогда впредь не надевать «этого платья». Как-то на балу Елизавета срезала золотыми ножницами с головы графини Нарышкиной прелестное украшение из лент. «В другой раз она лично сама остригла половину завитых спереди волос у своих двух фрейлин под тем предлогом, что не любит фасон прически, какой у них был…Обе девицы уверяли, что Ее величество с волосами содрала и немножко кожи».

      Вряд ли подобные поступки красили государыню. Но Елизавете и в голову не приходило, что ее слуги обладают личными правами, могут обидеться, страдать. Барыня бывала то милостивой, то вздорной, но она в любом случае оставалась хозяйкой своих холопов.

      Неудивительно, что молоденькая великая княгиня, пожив в московских и петербургских дворцах, переняла не лучшие манеры свекрови и как-то отхлестала своего камердинера Василия Шкурина по щекам. Случай был чисто женский. Екатерина хотела подарить императрице Елизавете два отреза красивых тканей и обмолвилась об этом камердинеру. Тот сообщил надзиравшей за царевной графине Марье Чоглоковой, а последняя, опередив великую княгиню, передала ткани. Произошедшее обидело Екатерину. «Я отправилась в маленькую переднюю, где Шкурин обыкновенно находился по утрам и где были мои платья; застав его там, я влепила ему изо всех сил здоровую пощечину и сказала, что он предатель и самый неблагодарный из людей… что я осыпала его благодеяниями, а он выдал меня… что я его прогоню и велю отодрать. …Мой Шкурин упал на колени, заливаясь горючими слезами, и просил у меня прощения с искренним, как мне показалось, раскаянием».

      Это единственный известный за Екатериной случай рукоприкладства, и она не без умысла поместила его в свои «Записки». Он очень характерен для атмосферы наушничества, царившей при дворе Елизаветы. Великая княгиня пощечинами вколотила Шкурину понимание, кто его истинная хозяйка, и после уже оба были абсолютно довольны друг другом. Преданность Василия не имела границ. Когда 10 апреля 1762 г. его госпожа тайно рожала сына от Григория Орлова, камердинер поджег свой дом, чтобы толпа придворных ринулась смотреть пожар и на время покинула дворец. Позднее маленький бастард Алексей Бобринский первые годы жизни воспитывался в семье Шкурина. Такова оказалась цена разбитого носа.

      Молчалин в юбке

      Случай со Шкуриным показывает, что юной принцессе пришлось привыкать к тем понятиям и стилю жизни, которые господствовали при петербургском дворе. С первых дней пребывания в России она усвоила себе особую модель поведения и не изменяла ей всю жизнь. «Я старалась приобрести привязанности всех вообще, от мала до велика; я никем не пренебрегала со своей стороны и поставила себе за правило считать, что мне все нужны, и поступать сообразно с этим, чтобы снискать себе всеобщее благорасположение», – писала императрица в мемуарах. В другом месте сказано: «Поистине я ничем не пренебрегала, чтобы этого достичь: угодливость, покорность, уважение, желание нравиться… И в торжественных собраниях, и на простых сходбищах и вечеринках я подходила к старушкам, садилась подле них, спрашивала об их здоровье, советовала, какие употреблять им средства в случае болезни, терпеливо слушала бесконечные их рассказы об их юных летах, о нынешней скуке, о ветрености молодых людей, сама спрашивала их совета в разных делах и потом искренне их благодарила. Я узнала, как зовут их мосек, болонок, попугаев, дур; знала, когда которая из этих барынь именинница. В этот день являлся к ней мой камердинер, поздравлял ее от моего имени и подносил цветы и плоды из ораниенбаумских оранжерей. Не прошло двух лет, как самая жаркая хвала моему уму и сердцу послышалась со всех сторон».

      Современный российский историк А. Б. Каменский верно заметил, что жизненное кредо юной Екатерины удивительно похоже на знаменитое молчалинское «угождать всем людям без изъятья».

      Хозяину, где доведется жить,

      Начальнику, с кем буду я служить,

      Слуге его, который чистит платье,

      Швейцару, дворнику для избежанья зла,

      Собаке дворника, чтоб ласкова была…

      Эта угодливость представлялась образованному дворянину первой четверти XIX в. чем-то низким, достойным осмеяние. Но за 70 лет до публикации «Горя от ума» подобное поведение не только считалось нормой, но и возводилось в ранг «хорошего воспитания». Екатерина сумела сполна его продемонстрировать, что поначалу давалось ей нелегко.

      Уже в конце жизни, беседуя с одним из своих статс-секретарей, В. С. Поповым, императрица обронила: «Ты ошибаешься, когда думаешь, что вокруг меня все делается, только мне угодное. Напротив того, это я, принуждая себя, стараюсь угождать каждому, сообразно с заслугами, достоинствами, склонностями и привычками. И поверь мне, что гораздо легче делать приятное для всех, нежели, чтобы все тебе угождали. Напрасно сего будешь ожидать и будешь огорчаться. Но я сего огорчения не имею, ибо не ожидаю, чтобы все без изъятия по-моему делалось. Может быть, сначала и трудно было себя к тому приучить, но теперь с удовольствием я чувствую, что, не имея прихотей, капризов и вспыльчивости, не могу я быть в тягость и беседа моя всем нравится».

      Такое обдуманное поведение рано или поздно должно было приблизить Екатерину к желанной цели. Но в самом начале пути неожиданное происшествие едва не положило конец ее честолюбивым планам. Вскоре после приезда в Россию в 1744 г. принцесса подхватила сильный плеврит, из-за которого едва не оказалась на краю могилы. Екатерина страстно желала поскорее выучить новый язык. По ночам она поднималась с постели и босиком разгуливала по комнате с тетрадкой в руках, повторяя трудные слова. Стоял февраль, из щелей в деревянном полу дуло. У девочки начался жар, и она почти не приходила в себя в течение 27 дней.

      По приказанию Елизаветы Петровны, юную невесту цесаревича лечили придворные медики Бургав, Санхец, Лесток и Верр. Они прописали частые и обильные кровопускания, в результате чего Екатерине 16 раз отворяли кровь, и она до крайности обессилела. Наконец, к Вербному воскресенью больная пошла на поправку.

      Эта столь не вовремя случившаяся болезнь могла стоить Екатерине статуса невесты наследника, но не по годам расчетливая девочка сумела и ее превратить в свой триумф. Принцессу уже начали наставлять в новой вере, но она еще не приняла православия. Поэтому, когда положение было критическим, Елизавета предложила позвать к больной лютеранского пастора для последней исповеди. Однако Екатерина потребовала православного священника и пожелала причаститься, что произвело на императрицу и придворных сильное впечатление. Позднее Екатерина говела по шесть недель вместе со всем двором, ходила пешком на богомолья, поклонялась святым мощам – то есть делала все, чтобы окружающие признали ее православной. Это выгодно отличало великую княгиню от мужа, который признавался в кругу друзей, что его сердце осталось с верой Лютера.

      Более того, с рвением неофита бывшая штеттинская принцесса желала отказаться от всего немецкого. После изнуряющих кровопусканий она наивно просила вместо потерянной немецкой перелить ей русскую кровь. Так или иначе, Екатерина добилась своего: всего через полтора месяца после приезда в Россию окружающие перестали воспринимать ее как «чужую».

      Тогда же у будущей императрицы выработалась привычка вставать спозаранку, около пяти, что было связано не столько с размеренным «немецким воспитанием», сколько с необходимостью выучить русский язык. Сделать это оказалось непросто, поскольку при дворе на нем почти не говорили. Елизавета Петровна любила французский, из-за чего вся знать изъяснялась на галльский манер.

      В качестве учителя к великой княгине был назначен известный литератор Василий Евдокимович Ададуров. Но употребить на практике полученные от него знания она могла только, разговаривая с истопниками, горничными, полотерами, а позднее со своими конюхами и берейторами. Стоит ли удивляться, что речь Екатерины запестрела народными пословицами и поговорками? Судя по переписке, императрице была свойственна простая, доходчивая речь с сильными, хотя не всегда правильными оборотами. Например, «любить со всего сердца», как «бегать со всех ног».

      От грамматических ошибок она не могла избавиться всю жизнь, но, заметим, их было куда меньше, чем у многих дам ее времени. Знаменитая история со словом «еще», которое Екатерина якобы писала как «исчо», – не более чем анекдот, она не подтверждается ее собственноручными документами. По свидетельству статс-секретаря императрицы Адриана Моисеевича Грибовского, государыня говорила по-русски «весьма чисто», т. е. без акцента, и любила употреблять «простые и коренные слова, которых она знала множество».

      Итак, Екатерина делала заметные успехи. Угодливая, терпеливая, изворотливая, она была еще и недурна собой. Следовало ожидать, что принцесса сумеет очаровать суженного. Однако именно здесь ее ждало разочарование.

      Источник:

      litportal.ru

Ольга Елисеева Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы в городе Брянск

В представленном интернет каталоге вы имеете возможность найти Ольга Елисеева Екатерина Великая. Тайная жизнь императрицы по доступной цене, сравнить цены, а также посмотреть иные книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Транспортировка может производится в любой город РФ, например: Брянск, Самара, Ростов-на-Дону.