Каталог книг

Горожанин М. Огненная кровь

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Горожанин М. Огненная кровь Горожанин М. Огненная кровь 180 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Арьяр И. Лорды гор. Огненная кровь Арьяр И. Лорды гор. Огненная кровь 237 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Михаил Горожанин Огненная кровь Михаил Горожанин Огненная кровь 121 р. ozon.ru В магазин >>
Михаил Горожанин Огненная кровь Михаил Горожанин Огненная кровь 182 р. book24.ru В магазин >>
Дербина М. Огненная пантира: пламя любви вечно Дербина М. Огненная пантира: пламя любви вечно 376 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Паскуалотто М. Школа пиратов. Грозный пират по прозвищу Огненная Борода Паскуалотто М. Школа пиратов. Грозный пират по прозвищу Огненная Борода 237 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Майка классическая Printio Огненная волна Майка классическая Printio Огненная волна 1162 р. printio.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Огненная кровь - Горожанин Михаил Алексеевич - Страница 1

Горожанин М. Огненная кровь

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 776
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 457 893

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Посвящаю эту книгу:

Моей маме, сформировавшей меня как личность и привившей любовь к литературе и творчеству, за ее безграничную любовь.

Моему отцу, всю жизнь бывшему для меня примером для подражания.

Моей семье, Оксане и Ангелине, за любовь и веру в меня, за счастье, дающее желание творить.

Ирину Полевую и Александру Крикову – за неоценимую помощь в работе над книгой.

Дмитрия Манасыпова – за поданный пример, участие и стимулирующие пинки.

Миладу Медведовскую – за имя главной героини и замечания по существу.

Александра Рогачева – за детальный разбор спорных моментов.

Всех тех, кто читал черновик и высказывал свое мнение. Оно мне очень помогло.

Все совпадения имен и фамилий, а также названий мест – случайны.

Ну, практически все.

Германия. 1532 год.

…Строй глевии[1] растянулся.

Небо было низким, давящим. Косматые, темные на сером фоне облака неслись над головами, лишь изредка открывая бледный, безжизненный круг солнца. Третий день шел мокрый противный снег, проникающий под шерстяные плащи, доспехи и превративший конопляные нательные рубахи в ледяные, мерзко липнущие тряпки. Солдаты устали, целый день хлюпая сапогами по вязкой грязи тракта, остающейся после отряда всадников, ехавших впереди. Месить грязь – вечная судьба пехоты на марше. Но выбора все равно не было. О том, чтобы пробираться по белоснежным сугробам, возвышающимся огромными плавными валами по бокам, не могло быть и речи. Снег доходил человеку почти до бедер. Наезженный летом тракт сохранил относительную твердость и позволял отряду хоть как-то двигаться, в то время как снежная зима ненадолго остановила войну в стране.

Наемные арбалетчики, большую часть службы охранявшие замки, а во время боев обычно прятавшиеся за спинами щитоносцев, в очередной раз перекинули оружие на другое плечо и понуро брели по обе стороны от короткой колонны алебардистов, чувствуя, как массивные приклады с короткими стальными луками тяжелеют с каждым шагом одеревеневших и ноющих ног. Последний хутор, в котором глевия останавливалась на постой, остался за спиной два дня назад. Быстро и без потерь со своей стороны перебив беспечно расположившийся в нем гарнизон местного князька, чей замок отряд обошел далеко стороной, воины заработали себе недолгий отдых, от которого сейчас остались лишь воспоминания. Алебардисты, больше стрелков привыкшие к весу доспехов и долгим переходам, выглядели чуть лучше. Но даже риттеры, следовавшие сразу за хозяином, возглавлявшим колонну, сидя на боевых лошадях, и те устало откидывались на высокие спинки седел, стараясь, однако, при этом выглядеть в глазах пехоты бодрыми и полными сил. Но это им плохо удавалось. Все были измотаны. Лишь рыцарь в черных доспехах, и черной же накидке, ехавший первым, казалось, не знал усталости, направляя отряд в обход населенных, густо обжитых земель в сторону лишь ему одному ведомой цели.

Бамбер, старшина пехотинцев, седоусый приземистый здоровяк лет пятидесяти, за последние семь лет почти не вылезавший из доспехов, поучаствовавший в десятке феодальных войн, которые вели многочисленные, никем не сдерживаемые князья, обеспокоенно оглянулся на своих людей. Посмотрел на заросшие заиндевевшей щетиной, серые от усталости лица, пустые глаза, бездумно уставившиеся на темную грязь дороги. Было холодно, солдаты ежились, облачка пара от дыхания оседали на кромках пехотных саладов[2] белой изморосью.

Бамбер вздохнул, хмыкнул в усы и ускорил шаг. Догнав медленно переступавших лошадей, он подергал последнего риттера за край плаща. Всадник обернулся, чуть натянул поводья.

– Чего тебе, Бамбер?

– Господин гауптман, взгляните – люди с ног валятся. Попросите господина князя на ночлег стать. Ежели завтра в бой – ни у кого рука меч не поднимет…

Усатый риттер некоторое время молча смотрел на старшину, упрямо не отводящего глаз. Потом повернулся в седле и кинул взгляд на устало бредущую глевию. Снова зыркнул на Бамбера и, дав шпоры коню, умчался в начало колонны, к рыцарю в черных доспехах.

Старшина посмотрел ему вслед, стоя на месте, пока его парни не поравнялись с ним. Подбросил на спине круглый, видавший виды щит, пристроил поудобнее на плече алебарду и зашагал рядом. Было видно, как риттер догоняет хозяина, почтительно кланяется князю, указывая рукой в латной перчатке сначала на колонну, потом в сторону опушки леса.

– Ну, братцы, – усмехнувшись, повернулся Бамбер к своим солдатам, – чую, будет у нас сегодня на ужин горячая жратва! Горст! Эй, Горст! Котел починили?

– Починили, господин старшина, – радостно осклабился один из алебардистов, молодой сероглазый блондин, опередив хмурого одноглазого пехотинца, едва раскрывшего рот для ответа. – Эх, нам бы пива бочку! Да баб штук десять – от тогда мы бы отдохнули! Даже ж на снеге!

Пехотинцы устало засмеялись. Старшина удовлетворенно улыбнулся, оглядывая их. Похоже, настроение его солдат уверенно повышалось. Он решил добавить еще.

– Ты, Ланзо, помолчи лучше. Помнится мне, три стоянки назад ты все в хлев больше норовил… Вот я и вижу, что овцы-то тебе больше по душе, нежели бабы…

Алебардисты заржали в голос. Товарищи начали хлопать залившегося краской Ланзо по плечу, отпуская шуточки в тон старшине. Продолжалось это недолго, до тех пор, пока самый старый из них, весь покрытый шрамами вояка по прозвищу Баран не проворчал:

– О бабах размечтались, голытьба. Все равно, какую-никакую найдем, князь ее своему чудищу справит…

Смех утих, словно отрезали. Все посмотрели на тощую фигуру, закутанную в черную монашескую рясу по самую макушку. Слуга князя криво сидел на осле, мерно трусившим рядом с конем черного рыцаря. Вся фигура приближенного слуги была какая-то перекошенная. Те, кому довелось заглянуть под капюшон, говорили, что лицо у того сплошь замотано тряпками, из чего солдаты сделали вывод, что он болен какой-то кожной болезнью.

Через полчаса, словно в ответ на слова Барана, двое риттеров вдруг присвистнули и дали шпоры лошадям, обогнав князя. Впереди из-за поворота дороги показалась телега, влекомая понурым волом. Телега остановилась, попыталась развернуться, но всадники закричали, выхватили мечи, подлетели с обеих сторон, поравнявшись с возницей. Послышался мужской вопль, моментально оборвавшийся, а затем пронзительный женский визг. Солдаты переглянулись и уставились в землю. Вот не повезло семейке, подумал Бамбер, особенно бабе. Зачем же кметов-то резать? Ехали себе и ехали… Он увидел, что князь вскинул руку, и обернулся к глевии.

– Привал, ребята. Ставьте палатки, палите костры. Руперт, возьми парочку своих, подстрелите нам какую-нибудь жратву. Желательно, покрупнее вчерашней белки. – Он обернулся посмотреть вперед и добавил мрачно: – Вол-то, небось, господам рыцарям на ужин пойдет.

Холодный вечер плавно затянул бледной белесой дымкой низину реки, вдоль которой змеилась заметенная снежным ковром дорога. Алебардисты выбрали пологое место, расчистили и притоптали снег, поставили несколько палаток, разожгли костры, нарубили лапника в ельнике, напротив которого разбили лагерь. Вокруг огня, на с трудом вбитые в промерзшую землю колья повесили разбухшие от жидкой грязи сапоги, оставшись в шерстяных обмотках и гамашах. Арбалетчики распределились по постам, оставшиеся уселись у костров поменьше. В лесу громко ухали совы, фыркали, почувствовав тепло, стреноженные лошади. Треск огня, жадно пожиравшего сухой хворост, заглушал прочие звуки.

Само слово Gleve (французский вариант glaive) появилось в начале XIII века и обозначало пику. Постепенно смысл слова изменился, и оно стало обозначать рыцаря вместе с небольшим отрядом слуг. В описываемый период это понятие обозначало отряд определенной численности.

Салады (нем. Schaller) – группа шлемов (конца XIV – начала XVI) ведущая своё происхождение от бацинетов, различных по форме (от похожих на каску, до похожих на шляпу), но имеющих в качестве общей черты наличие назатыльника (особенно длинного у германских саладов). Впоследствии именно германские салады второй половины XV века, стали прототипами немецкой каски.

Источник:

www.litmir.me

Читать Огненная кровь - Горожанин Михаил Алексеевич - Страница 1 - читать онлайн

Огненная кровь, стр. 1

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Посвящаю эту книгу:

Моей маме, сформировавшей меня как личность и привившей любовь к литературе и творчеству, за ее безграничную любовь.

Моему отцу, всю жизнь бывшему для меня примером для подражания.

Моей семье, Оксане и Ангелине, за любовь и веру в меня, за счастье, дающее желание творить.

Ирину Полевую и Александру Крикову – за неоценимую помощь в работе над книгой.

Дмитрия Манасыпова – за поданный пример, участие и стимулирующие пинки.

Миладу Медведовскую – за имя главной героини и замечания по существу.

Александра Рогачева – за детальный разбор спорных моментов.

Всех тех, кто читал черновик и высказывал свое мнение. Оно мне очень помогло.

Все совпадения имен и фамилий, а также названий мест – случайны.

Ну, практически все.

Германия. 1532 год.

…Строй глевии[1] растянулся.

Небо было низким, давящим. Косматые, темные на сером фоне облака неслись над головами, лишь изредка открывая бледный, безжизненный круг солнца. Третий день шел мокрый противный снег, проникающий под шерстяные плащи, доспехи и превративший конопляные нательные рубахи в ледяные, мерзко липнущие тряпки. Солдаты устали, целый день хлюпая сапогами по вязкой грязи тракта, остающейся после отряда всадников, ехавших впереди. Месить грязь – вечная судьба пехоты на марше. Но выбора все равно не было. О том, чтобы пробираться по белоснежным сугробам, возвышающимся огромными плавными валами по бокам, не могло быть и речи. Снег доходил человеку почти до бедер. Наезженный летом тракт сохранил относительную твердость и позволял отряду хоть как-то двигаться, в то время как снежная зима ненадолго остановила войну в стране.

Наемные арбалетчики, большую часть службы охранявшие замки, а во время боев обычно прятавшиеся за спинами щитоносцев, в очередной раз перекинули оружие на другое плечо и понуро брели по обе стороны от короткой колонны алебардистов, чувствуя, как массивные приклады с короткими стальными луками тяжелеют с каждым шагом одеревеневших и ноющих ног. Последний хутор, в котором глевия останавливалась на постой, остался за спиной два дня назад. Быстро и без потерь со своей стороны перебив беспечно расположившийся в нем гарнизон местного князька, чей замок отряд обошел далеко стороной, воины заработали себе недолгий отдых, от которого сейчас остались лишь воспоминания. Алебардисты, больше стрелков привыкшие к весу доспехов и долгим переходам, выглядели чуть лучше. Но даже риттеры, следовавшие сразу за хозяином, возглавлявшим колонну, сидя на боевых лошадях, и те устало откидывались на высокие спинки седел, стараясь, однако, при этом выглядеть в глазах пехоты бодрыми и полными сил. Но это им плохо удавалось. Все были измотаны. Лишь рыцарь в черных доспехах, и черной же накидке, ехавший первым, казалось, не знал усталости, направляя отряд в обход населенных, густо обжитых земель в сторону лишь ему одному ведомой цели.

Бамбер, старшина пехотинцев, седоусый приземистый здоровяк лет пятидесяти, за последние семь лет почти не вылезавший из доспехов, поучаствовавший в десятке феодальных войн, которые вели многочисленные, никем не сдерживаемые князья, обеспокоенно оглянулся на своих людей. Посмотрел на заросшие заиндевевшей щетиной, серые от усталости лица, пустые глаза, бездумно уставившиеся на темную грязь дороги. Было холодно, солдаты ежились, облачка пара от дыхания оседали на кромках пехотных саладов[2] белой изморосью.

Бамбер вздохнул, хмыкнул в усы и ускорил шаг. Догнав медленно переступавших лошадей, он подергал последнего риттера за край плаща. Всадник обернулся, чуть натянул поводья.

– Чего тебе, Бамбер?

– Господин гауптман, взгляните – люди с ног валятся. Попросите господина князя на ночлег стать. Ежели завтра в бой – ни у кого рука меч не поднимет…

Усатый риттер некоторое время молча смотрел на старшину, упрямо не отводящего глаз. Потом повернулся в седле и кинул взгляд на устало бредущую глевию. Снова зыркнул на Бамбера и, дав шпоры коню, умчался в начало колонны, к рыцарю в черных доспехах.

Старшина посмотрел ему вслед, стоя на месте, пока его парни не поравнялись с ним. Подбросил на спине круглый, видавший виды щит, пристроил поудобнее на плече алебарду и зашагал рядом. Было видно, как риттер догоняет хозяина, почтительно кланяется князю, указывая рукой в латной перчатке сначала на колонну, потом в сторону опушки леса.

– Ну, братцы, – усмехнувшись, повернулся Бамбер к своим солдатам, – чую, будет у нас сегодня на ужин горячая жратва! Горст! Эй, Горст! Котел починили?

– Починили, господин старшина, – радостно осклабился один из алебардистов, молодой сероглазый блондин, опередив хмурого одноглазого пехотинца, едва раскрывшего рот для ответа. – Эх, нам бы пива бочку! Да баб штук десять – от тогда мы бы отдохнули! Даже ж на снеге!

Пехотинцы устало засмеялись. Старшина удовлетворенно улыбнулся, оглядывая их. Похоже, настроение его солдат уверенно повышалось. Он решил добавить еще.

– Ты, Ланзо, помолчи лучше. Помнится мне, три стоянки назад ты все в хлев больше норовил… Вот я и вижу, что овцы-то тебе больше по душе, нежели бабы…

Алебардисты заржали в голос. Товарищи начали хлопать залившегося краской Ланзо по плечу, отпуская шуточки в тон старшине. Продолжалось это недолго, до тех пор, пока самый старый из них, весь покрытый шрамами вояка по прозвищу Баран не проворчал:

– О бабах размечтались, голытьба. Все равно, какую-никакую найдем, князь ее своему чудищу справит…

Смех утих, словно отрезали. Все посмотрели на тощую фигуру, закутанную в черную монашескую рясу по самую макушку. Слуга князя криво сидел на осле, мерно трусившим рядом с конем черного рыцаря. Вся фигура приближенного слуги была какая-то перекошенная. Те, кому довелось заглянуть под капюшон, говорили, что лицо у того сплошь замотано тряпками, из чего солдаты сделали вывод, что он болен какой-то кожной болезнью.

Через полчаса, словно в ответ на слова Барана, двое риттеров вдруг присвистнули и дали шпоры лошадям, обогнав князя. Впереди из-за поворота дороги показалась телега, влекомая понурым волом. Телега остановилась, попыталась развернуться, но всадники закричали, выхватили мечи, подлетели с обеих сторон, поравнявшись с возницей. Послышался мужской вопль, моментально оборвавшийся, а затем пронзительный женский визг. Солдаты переглянулись и уставились в землю. Вот не повезло семейке, подумал Бамбер, особенно бабе. Зачем же кметов-то резать? Ехали себе и ехали… Он увидел, что князь вскинул руку, и обернулся к глевии.

– Привал, ребята. Ставьте палатки, палите костры. Руперт, возьми парочку своих, подстрелите нам какую-нибудь жратву. Желательно, покрупнее вчерашней белки. – Он обернулся посмотреть вперед и добавил мрачно: – Вол-то, небось, господам рыцарям на ужин пойдет.

Холодный вечер плавно затянул бледной белесой дымкой низину реки, вдоль которой змеилась заметенная снежным ковром дорога. Алебардисты выбрали пологое место, расчистили и притоптали снег, поставили несколько палаток, разожгли костры, нарубили лапника в ельнике, напротив которого разбили лагерь. Вокруг огня, на с трудом вбитые в промерзшую землю колья повесили разбухшие от жидкой грязи сапоги, оставшись в шерстяных обмотках и гамашах. Арбалетчики распределились по постам, оставшиеся уселись у костров поменьше. В лесу громко ухали совы, фыркали, почувствовав тепло, стреноженные лошади. Треск огня, жадно пожиравшего сухой хворост, заглушал прочие звуки.

Само слово Gleve (французский вариант glaive) появилось в начале XIII века и обозначало пику. Постепенно смысл слова изменился, и оно стало обозначать рыцаря вместе с небольшим отрядом слуг. В описываемый период это понятие обозначало отряд определенной численности.

Салады (нем. Schaller) – группа шлемов (конца XIV – начала XVI) ведущая своё происхождение от бацинетов, различных по форме (от похожих на каску, до похожих на шляпу), но имеющих в качестве общей черты наличие назатыльника (особенно длинного у германских саладов). Впоследствии именно германские салады второй половины XV века, стали прототипами немецкой каски.

Источник:

online-knigi.com

Читать онлайн Огненная кровь автора Горожанин Михаил Алексеевич - RuLit - Страница 2

Читать онлайн "Огненная кровь" автора Горожанин Михаил Алексеевич - RuLit - Страница 2

Старшина посмотрел ему вслед, стоя на месте, пока его парни не поравнялись с ним. Подбросил на спине круглый, видавший виды щит, пристроил поудобнее на плече алебарду и зашагал рядом. Было видно, как риттер догоняет хозяина, почтительно кланяется князю, указывая рукой в латной перчатке сначала на колонну, потом в сторону опушки леса.

– Ну, братцы, – усмехнувшись, повернулся Бамбер к своим солдатам, – чую, будет у нас сегодня на ужин горячая жратва! Горст! Эй, Горст! Котел починили?

– Починили, господин старшина, – радостно осклабился один из алебардистов, молодой сероглазый блондин, опередив хмурого одноглазого пехотинца, едва раскрывшего рот для ответа. – Эх, нам бы пива бочку! Да баб штук десять – от тогда мы бы отдохнули! Даже ж на снеге!

Пехотинцы устало засмеялись. Старшина удовлетворенно улыбнулся, оглядывая их. Похоже, настроение его солдат уверенно повышалось. Он решил добавить еще.

– Ты, Ланзо, помолчи лучше. Помнится мне, три стоянки назад ты все в хлев больше норовил… Вот я и вижу, что овцы-то тебе больше по душе, нежели бабы…

Алебардисты заржали в голос. Товарищи начали хлопать залившегося краской Ланзо по плечу, отпуская шуточки в тон старшине. Продолжалось это недолго, до тех пор, пока самый старый из них, весь покрытый шрамами вояка по прозвищу Баран не проворчал:

– О бабах размечтались, голытьба. Все равно, какую-никакую найдем, князь ее своему чудищу справит…

Смех утих, словно отрезали. Все посмотрели на тощую фигуру, закутанную в черную монашескую рясу по самую макушку. Слуга князя криво сидел на осле, мерно трусившим рядом с конем черного рыцаря. Вся фигура приближенного слуги была какая-то перекошенная. Те, кому довелось заглянуть под капюшон, говорили, что лицо у того сплошь замотано тряпками, из чего солдаты сделали вывод, что он болен какой-то кожной болезнью.

Через полчаса, словно в ответ на слова Барана, двое риттеров вдруг присвистнули и дали шпоры лошадям, обогнав князя. Впереди из-за поворота дороги показалась телега, влекомая понурым волом. Телега остановилась, попыталась развернуться, но всадники закричали, выхватили мечи, подлетели с обеих сторон, поравнявшись с возницей. Послышался мужской вопль, моментально оборвавшийся, а затем пронзительный женский визг. Солдаты переглянулись и уставились в землю. Вот не повезло семейке, подумал Бамбер, особенно бабе. Зачем же кметов-то резать? Ехали себе и ехали… Он увидел, что князь вскинул руку, и обернулся к глевии.

– Привал, ребята. Ставьте палатки, палите костры. Руперт, возьми парочку своих, подстрелите нам какую-нибудь жратву. Желательно, покрупнее вчерашней белки. – Он обернулся посмотреть вперед и добавил мрачно: – Вол-то, небось, господам рыцарям на ужин пойдет.

Холодный вечер плавно затянул бледной белесой дымкой низину реки, вдоль которой змеилась заметенная снежным ковром дорога. Алебардисты выбрали пологое место, расчистили и притоптали снег, поставили несколько палаток, разожгли костры, нарубили лапника в ельнике, напротив которого разбили лагерь. Вокруг огня, на с трудом вбитые в промерзшую землю колья повесили разбухшие от жидкой грязи сапоги, оставшись в шерстяных обмотках и гамашах. Арбалетчики распределились по постам, оставшиеся уселись у костров поменьше. В лесу громко ухали совы, фыркали, почувствовав тепло, стреноженные лошади. Треск огня, жадно пожиравшего сухой хворост, заглушал прочие звуки.

Оруженосцы риттеров расседлали коней, разделали заколотого вола и теперь жарили огромные куски мяса над большим костром. Вопреки сказанному ранее Бамбером, алебардистам принесли задние ноги вола на ужин, что вызвало бурную радость у солдат. Уставшие оруженосцы также натянули шатры для своих господ и поставили отдельный – для князя. Хозяин вошел в него вместе со своим тощим слугой, туда же втащили связанную, брыкающуюся женщину, испуганно таращившую глаза и мычавшую сквозь кляп. Посланные для этого дела солдаты вернулись к товарищам понурыми. Плюхнулись на бревна у костра, над которым булькал котелок, и машинально оглянулись на шатер.

– Не берите в голову, ребята, – пробурчал Бамбер, пробуя похлебку большой деревянной ложкой. Все тридцать пехотинцев глевии расположились вокруг двух костров, составив оружие в пирамиды, скинули холодные, осточертевшие бригантины[3] на обнажившуюся от жара землю и уселись на них, закутавшись в плащи.

– Баба ж… – пробормотал Генрих, самый молодой в отряде. – Лучше уж мы, чем этот… Урод…

Из шатра князя раздался приглушенный кляпом визг. Старшина заметил, что несколько человек переглянулись. И во взглядах этих наемных вояк, уже давно привычных к насилию, неожиданно промелькнула жалость.

Бриганти?на (от нем. Brigantine доспех из пластин, наклёпанных под суконную основу.

Источник:

www.rulit.me

Книга - Огненная кровь - Горожанин Михаил - Читать онлайн, Страница 2

Огненная кровь

– Пошел брехать! – одернул его Бамбер. – С пива померещилось! У князя какая-то болезнь кожная, вот морда и потемнела! Хватит шум поднимать! Диаволы ему мерещатся… Поговори мне тут!

– А диавол он! Как есть, братцы! – сбивчиво громким шепотом снова заговорил Генрих. – Хоть в деревнях игзорьсизмы и сотворяет! Вот кто-нибудь видел хоть раз, чтобы он воду пил?

У костра наступила тишина. Солдаты уставились друг на друга, мучительно вспоминая, открыв от усердия рты.

– От то-то! – значительно прошептал Генрих, вращая глазами, довольный произведенным эффектом. – У него при седле и фляги-то нет! Мы, как костры запалим – завсегда снег топим, потому как речка эта вся во льду. А ему?

– Цельными днями ни лат, ни шлема не снимает! – добавил кто-то. – Небось, взопрел весь давно, и льдом покрылся, холод-то какой… А с виду – хоть бы хны!

– И здоров, что твой великан…

Шепот, прокатившийся по рядам, вдруг дохнул страхом, затих, как обрезанный.

Бамбер увидел лица солдат, выпученные, блестевшие в свете костра глаза. Вздохнул и обернулся через плечо, поднял взгляд, уже подозревая, в чем причина.

Князь высился за его спиной, как черная гора. Старшина знал, что их хозяин – настоящий исполин, выше любого из воинов, что восхищало его, как профессионального солдата. Но сейчас, глядя на него снизу-вверх, Бамбер испытал неожиданный страх из-за его роста и силы. И непосредственной близости.

Князь, как обычно, был облачен в полный доспех. Глаза в прорези забрала блестели, как показалось Бамберу, оранжевыми всполохами. Молча постояв некоторое время, хозяин заговорил. Голос его из-под шлема звучал гулко и раскатисто.

– Я то и дело слышу, что моя скромная персона, так же как персона моего слуги, весьма заботит твоих солдат, Бамбер.

Старшина вздрогнул. Князь никогда не обращался к нему по имени. Вообще никак не обращался. Бамбер был уверен, что тот вообще не знает, как его зовут. Старшина был не робкого десятка, но присутствие князя у бивака навевало на него безотчетный ужас. Решив, что он все же несет ответственность за своих людей, Бамбер поднялся и, повернувшись к князю, поклонился.

– Господин, – выпрямившись и пытаясь побороть страх, заговорил он. – Мы, разумеется, не вправе осуждать ваши действия. Но людям не по душе то, что ваш слуга творит со всеми встреченными женщинами. Так ли они все ведьмы, как вы говорите? По нам – так просто бабы. – Бамбер не понимал, что его толкает на дерзости, и в глубине души поднимался липкий страх перед наказанием. Но он не мог остановиться. – И эти крики, господин… Мы не инквизиторы, да и те сначала судят, а уж после жгут. Мы солдаты, а не мясни…

– Молчать, смерд! – прошипел голос из-под забрала. Глаза в прорезях шлема снова словно полыхнули оранжевым. Рука в латной перчатке легла на рукоять огромного цвайхандера [4] , который князь носил у пояса, как какой-нибудь палаш. Старшина понял, что пропал. Но тут же услышал, как за его спиной вскочили алебардисты. Звякнули, по меньшей мере, дюжина клинков, выхваченных из ножен. Бамбер про себя поразился тому, как дружно солдаты поспешили ему на помощь, несмотря на его вечное бурчание и придирки. И несмотря на страх перед тем, кого они считали дьявольским отродьем.

Князь помедлил, потом отпустил рукоять меча. Тяжелая гарда лязгнула об оковку ножен. Затаивший дыхание Бамбер медленно выдохнул.

– Завтра, – обрывисто, словно вбивая каждым словом гвоздь, проговорил князь, – по моим расчетам, мы достигнем цели. Вы нужны мне для последнего боя. Потом я расплачусь с каждым из вас звонкой монетой – и можете идти на все четыре стороны! Но до тех пор я не желаю слышать ни слова за моей спиной, если дорожите головами!

Солдаты замерли, не решаясь приблизиться. Первый порыв прошел, и к ним вернулся страх. Бамбер чувствовал этот страх своей спиной.

– Далее! – Плюмаж на шлеме князя качнулся, когда тот оглядел людей. – Со вчерашнего дня я требовал на каждой стоянке замораживать оружие и держать его ледяным весь следующий день! Это было оговорено, и за это была назначена отдельная плата! Для вас что, мои приказы не имеют силы? Я должен платить вам просто так?

Пехотинцы заворчали, и Бамбер вдруг вспомнил, что и сам не исполнил идиотский приказ этим вечером. Он потупился и снова поклонился князю, признавая свою вину.

– Будет исполнено, господин. Простите нас, господин.

Князь помолчал. Потом добавил, при этом голос его был почти спокоен.

– Один день! Еще один день я требую от вас повиновения! После этого можете убираться ко всем чертям!

Рыцарь стремительно развернулся и ушел. Бамбер вздохнул. Потом с благодарностью сказал, поворачиваясь к отряду:

Солдаты с лязгом бросили мечи в ножны. На всех лицах читался все тот же страх. Баран вышел вперед и, скривившись, как от боли, проговорил, глядя вслед удалявшемуся князю:

– Уходить надо, старшина. Чую я, ввязались мы на этот раз во что-то… Кабы не пожалеть потом…

Многие закивали, но к Бамберу уже вернулось присутствие духа. Он хмуро оглядел людей и твердо сказал:

– Мы останемся. И отработаем наши деньги завтра, как положено. А потом я буду обходить замок этого дьявола за десять лиг. – Он махнул рукой двоим парням: – Растопите снега и налейте бадью!

Алебардисты набили котел снегом и, дождавшись, когда он растает, наполнили глубокую деревянную бадью. Пехотинцы по очереди стали макать в нее клинки мечей и лезвия алебард. От ночного холода теплая вода моментально замерзала на стали. Когда солдаты закончили непонятный для всех обряд, арбалетчики забрали бадью и стали макать в воду наконечники бельтов [5] . Старшина распределил посты и приказал остальным ложиться спать. Алебардисты прижались друг к другу, укладываясь вокруг костров на набросанный лапник. Бамбер устроил себе лежак, завернулся плотнее в просохший, наконец, шерстяной плащ и стал смотреть на звезды.

Ему не по душе был этот поход. Не по душе был князь, никогда не снимающий полного доспеха. С души воротило от его тощего обтрепанного слуги, замотанного в свою рясу и тряпье так, что никто никогда не видел его морды. Но больше всего Бамбера угнетало душегубство женщин. Он, как и все, исправно молился, имел веру, но к охотникам на ведьм из церковников относился с презрением. Ему всегда казалось, что в их рвении больше виновата ненависть к женскому полу от долгого воздержания, нежели вера. Конечно, он был наемником, и в селениях, в которых им доводилось бывать, сам частенько пользовал местных бабенок, не успевших укрыться от вечно похотливой солдатни. Но при этом никогда не замерзали в снегу неподвижные, изувеченные непогребенные тела в разорванных и окровавленных платьях, какие оставались после того, как слуга князя проводил над пленницами свои ритуалы, неведомые никому, кроме его хозяина. Засыпая под перекличку постовых и приглушенные крики продолжавшей мучиться женщины, Бамбер подумал, что завтра, наконец, он избавится от этого ярма и этого кошмара.

Утро встретило солдат легким сухим снежком и морозцем. Позевывая, алебардисты грели руки у костров, вздрагивая от холода. Оруженосцы риттеров сворачивали шатры, не трогая пока шатер хозяина, седлали коней. Животные храпели и выкатывали глаза. Подручные озабоченно переговаривались, оглядываясь на лес, в котором могли быть волки, хотя ни волчьих следов, ни воя, накануне не слышали.

Когда отряд уже построился в походную колонну, из шатра князя раздался радостный визгливый вопль и вслед за ним громкий голос их нанимателя, призывающий всадников. Чуть позже двое риттеров вынесли наружу плотно обернутое черным плащом и опутанное веревками тело, безвольно поникшее в сильных руках. Слуга князя семенил рядом, осторожно, почти робко касаясь огромного живота, выпирающего из-под ткани плаща между веревками. Бамбер вытаращил глаза. Он мог поклясться, что вчера ничего похожего у женщины не заметил. А сейчас ее живот был так велик, словно она вот-вот начнет рожать.

Князь стремительно подошел к командиру кавалеристов. Бамбер навострил уши.

– Гауптман! Эти двое не будут участвовать в боях. Их задача – сберечь женщину. Она теперь так же важна, как и цель нашего похода. Отвечают за нее головой. Высвободите двух вьючных лошадей, впрягите в телегу. Если с женщиной что-нибудь случится, пеняйте на себя!

Риттер молча поклонился.

По приказу князя, движения и голос которого выдавали волнение, пехотинцы и риттеры держали оружие обнаженным. Заледеневшие клинки и алебарды тускло блестели в свете поднимающегося солнца. Подморозило, грязь под ногами почти пропала, но возникла новая трудность. Бамбер смотрел, как неуклюже его парни переваливаются в навалившем за ночь рыхлом снегу, пытаясь удержать равновесие, неся пику на плече, щит за спиной, а обнаженный ледяной меч в другой руке – и с тревогой думал, что вот налети сейчас враг, и сколько времени потребуется им, чтобы изготовиться к бою? Его беспокоило то, что князь, судя по всему, этого не учитывал. А значит, не шибко дорожил их жизнями.

Через два часа пути по обе стороны поднялись каменистые холмы, река запетляла змеей, сугробами стали выше, скрыв от взгляда заледеневшее русло. Тракт поворачивал, отходя от реки вверх вдоль склона, мимо опушки отступившего к холмам леса. Перед поворотом дороги слуга князя вдруг выпрямился в седле, заверещал что-то непонятное, дергая хозяина за плащ и тыча рукой в сторону невидимого русла. Князь слушал его внимательно, потом дернул поводья, поворачивая коня. Огромный боевой жеребец, не останавливаясь, ударил грудью в сугроб, пошел напрямик, оставив в снегу широкую колею. Шаг – и конь утонул в сугробе по седло. Другой – и от всадника остались лишь плечи и шлем с высоким плюмажем. Третий, и он пропал из виду. Кавалеристы направили лошадей в пробитый в сугробе проход, один за другим скрываясь за кромкой берега.

Цвайхандер (нем. Zweih"ander ) Двуручный меч – большой двуручный меч, имевший специфическую двойную гарду, в которой малая гарда, называвшаяся «кабаньими клыками», отделяла незаточенную часть клинка (рикассо) от заточенной. Носился за спиной или просто на плече.

Бельт, Болт. (bolt) – метательный снаряд для стрельбы из арбалета. Отличался от стрелы меньшей длиной и большей толщиной.

Источник:

detectivebooks.ru

Горожанин М. Огненная кровь в городе Краснодар

В этом интернет каталоге вы всегда сможете найти Горожанин М. Огненная кровь по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть прочие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Доставка производится в любой город России, например: Краснодар, Пермь, Кемерово.