Каталог книг

Наталья Резанова Золотая голова

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Кем только не была Нортия Скьольд по прозванию Золотая Голова – и удачливой воровкой, и личной шпионкой могущественного аристократа, и придворной дамой, и, наконец, преследуемой всеми беглянкой, а оказалась наследницей таинственных изгнанников из иных миров Вернуться же на родину предков она может только вместе с мужчиной – потомком тех же изгнанников, пройдя через Арку.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Наталья Резанова Золотая голова Наталья Резанова Золотая голова 49.9 р. litres.ru В магазин >>
Наталья Резанова Спящая Наталья Резанова Спящая 5.99 р. litres.ru В магазин >>
Наталья Резанова Ночь Гарпалики Наталья Резанова Ночь Гарпалики 5.99 р. litres.ru В магазин >>
Наталья Резанова Утро Хильд Наталья Резанова Утро Хильд 5.99 р. litres.ru В магазин >>
Наталья Резанова Кровавая свадьба в Перудже Наталья Резанова Кровавая свадьба в Перудже 5.99 р. litres.ru В магазин >>
Наталья Резанова Печальная история Жаклин Паскаль Наталья Резанова Печальная история Жаклин Паскаль 5.99 р. litres.ru В магазин >>
Наталья Резанова He is gone Наталья Резанова He is gone 5.99 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Золотая голова - Резанова Наталья Владимировна - Страница 1

Наталья Резанова Золотая голова
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 776
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 457 893

Другой мир держу я в мыслях, мир, что соединяет в одном сердце горькую свою сладость и желанное горе, сердечный восторг и боль тоски, желанную смерть и скорбную жизнь В нашем мире позвольте мне иметь мир собственный, чтобы быть проклятым или спасенным с ним вместе

Может, виселица была бы все-таки лучше? Разумеется, когда рубят голову, все кончается быстрее. Но только при условии, что мастер опытный и способен снести голову с одного удара. А это случается далеко не всегда. Видывала я. Привычки мало, или рука дрогнула, или топор плохо заточен – и кромсают хуже, чем на бойне. Пока перекинешься, сто смертей примешь. А когда вешают – это дело верное. Ни мастерства, ни силы, ни сноровки не надобно, любой мозгляк справится. С другой стороны, пока ломаются шейные позвонки, хватит времени помучиться.

Я с самого начала не сомневалась в том, что мне вынесут смертный приговор. Если в будущем и маячила какая-то неясность, это – как его приведут в исполнение. Хуже всего были бы колесо и четвертование. Но у нас в городе женщин так отроду не казнили. Не знаю почему Не сложилось обычая. И я не видела, по какой такой причине ради меня обычай этот стали бы заводить. Костер.. тоже плохо, особенно ежели вначале не удушат. Но поскольку я проходила по уголовному трибуналу, костер вряд ли представлял собой реальную угрозу. От сугубо варварских методов казни, вроде котла с кипящим маслом, давно отказались даже в нашем захолустье. Может, потому что были прижимисты и скупились на масло. Оставались топор и виселица.

Меня приговорили к отсечению головы. Благородная казнь. Возможно, вспомнили про дедушку Скьольда, давшего мне право на подобный исход, хотя официально от дворянства мы отрешены. А может, из сугубо эстетических соображений. Повешенная женщина – это как-то некрасиво. И дает повод к непристойным шуткам, оскорбляющим достоинство смерти.

Суда, как такового, не было. Все свершилось очень быстро и без моего участия. Меня все время держали в каземате. Спасибо, хоть не пытали. Думаю, из сочувствия. Я в некотором смысле была достопримечательностью нашего города. А следовательно, его гордостью. Так же, как дедушка Скьольд, не к ночи будь помянут. Впрочем, сочувствие ни в коей мере не помешало судьям отправить меня на плаху. Ничего иного я и не ждала. Люди есть люди.

Казнь была назначена на день святой Урсулы Скельской. Утром. А накануне вечером пришел священник – исповедать меня. Новичок-дилетант мог бы предположить, что я долбанула патера по голове, натянула его сутану и удрала. Тюремщики новичками не были и держали меня прикованной к стене. Поэтому, освободившись от отягчавших мою молодую душу многочисленных грехов, я могла проводить оставленную мне ночь в приятных и полезных размышлениях о преимуществе одного рода казни над другим. И молила Господа нашего, чтоб рука мастера не дрогнула и топор был наточен как следует. О том, что будет после того, как топор завершит свое дело, я как-то не думала. Говорят, равнодушие к загробной жизни – наша семейная черта. Не знаю, я слишком рано осталась без семьи.

Под утро я все же задремала, и мне ничего не снилось.

Но выспаться мне не дали. На рассвете дверь каземата с пронзительным визгом отворилась. Я проснулась до того, как ее отперли, но не открывала глаз, пока стражники не принялись меня расталкивать. Нарочно.

Надо же доставить людям удовольствие после рассказать женам и деткам, как «эта бесстыдница нагло дрыхла перед самой казнью. Вот совесть-то – ничем не прошибешь! «. И жены будут креститься, и детишки распускать губы, и в головы им будут приходить всякие незаконопослушные мысли.

Явившийся со стражей кузнец расклепал на мне цепь, но руки мне тут же связали. Хорошо связали. Профессионально. Скрутили локти за спиной в лучшем виде. И не веревкой, а сыромятным ремнем. И повели на Ратушную площадь.

Пока я сидела в каземате, уже наступила весна. И весьма дружная, если судить по тому, как было тепло. День был яркий, солнечный, но ветреный. Это хорошо, я люблю такую погоду. И вовсе не желаю, чтобы небо надо мной плакало.

Народу на площади собралось много. Другого я не ожидала. В городе меня знали. И еще раз повторю: я им нравилась, какая есть. Многие мною даже восхищались. Спорю, что, если бы легендарные драконы и впрямь где-то существовали, среди живших окрест их пещер человеков нашлись бы восторженные почитатели точности их удара, дальности полыхания огнем, размаха кожистых крыльев и расцветки чешуи. И никто во всем городе пальцем не пошевелил в мою защиту (может, поэтому драконов и не осталось). Потому что я была преступницей. А преступники должны умирать на плахе. Это представление отвечало их внутренней потребности.

На помост меня сопровождали, кроме стражников, монах-исповедник и присоединившийся к нему в последний миг городской герольд. Мастер палач уже ждал возле плахи. Доски помоста не были застланы ничем, хоть меня и приговорили к дворянской казни, и подошвы добротных козловых башмаков, оставленных мне в тюрьме благосклонными судьями, цеплялись за деревянные заусенцы. Вечно у нас экономят… Хотя их можно понять. Когда казнят действительно важных господ, расходы можно окупить продажей одежды. А кто польстится на мои обноски?

Герольд развернул свиток и начал зачитывать, что Нортия Скьольд, именуемая также Золотой Головой, за многочисленные преступления против закона, нравственности, общественного спокойствия, жизни и собственности своих сограждан… список был длинный, и я прекратила слушать. Обвела взглядом ряды голов в круглых черных шляпах и крахмальных белых чепцах (спасибо, родные сограждане, принарядились, как к обедне, уважили… ), потом посмотрела вверх, на гору Фену-Скьольд. Нежная весенняя зелень еще не успела превратиться в темную вздыбленную шкуру горы, и на вершине хорошо видны были устрашающие развалины. Серый гранит, выросший из скал и от скал почти неотличимый – только скалы так не увечат. Коренной зуб великана, который крошили с редкостной жестокостью. Родовой замок Скьольдов. Или, как принято говорить у нас в Кинкаре, – гнездо. Пернатых или чешуйчатых – по выбору.

Больше тысячи лет назад пришли на эту землю, гонимые голодом, кровожадностью или другими завоевателями, эрды – свирепые варвары в звериных шкурах, чья жестокость превосходила всякое понимание. И смешались с местными жителями, и растворились в них, и стали ими. Они осели на земле, и принялись пахать и строить дома, и освоили ремесла, и приняли нового Бога. Потомки тех, кого называли карой Господней, стали мирными тружениками.

Но как выяснилось, не все.

Не знаю точно, когда в Кинкаре объявились Скьольды, эрды из эрдов, называвшие себя потомками древних богов, хотя, конечно, были просто разбойниками. Веками их замок нависал над городом, и, чувствуя себя не вне закона, а над законом, Скьольды творили, что желали, убивали и миловали, грабили и сорили деньгами, и кроткие горожане с мозолистыми руками и мягкими сердцами ужасались, но и восхищались рыцарями с большой дороги. А самым лихим из них был, как говорят, Бешеный Ранульф Скьольд. Мой дед. Он словно спешил отгулять свое напоследок. Потому что времена изменились, и верховные власти не желали оставлять беззаконие безнаказанным. И полсотни лет назад с запада явились имперские отряды. Мощные пушки разнесли стены, которые Скьольды мнили неприступными, и знамя с вороном пало, навеки сгинув в пороховом дыму.

Но не сгинули Скьольды. Кровь странно дает знать о себе, говорили люди, вспоминая моего миролюбивого отца, не иначе, дух разбойных Скьольдов возродился через поколение, говорили они, потому что им снова было кем ужасаться и восхищаться. Потому что я во всех деяниях уподобилась предкам. За исключением одного.

Я предпочитала обходиться без убийств. Почему, черт возьми, мне не развязывают руки? Я что, и умирать обязана связанной?

Источник:

www.litmir.me

Золотая голова - Наталья Резанова, скачать книгу бесплатно

Название книги Золотая голова Резанова Наталья

К ем только не была Нортия Скьольд по прозванию Золотая Голова — и удачливой воровкой, и личной шпионкой могущественного аристократа, и придворной дамой, и, наконец, преследуемой всеми беглянкой, а оказалась наследницей таинственных изгнанников из иных миров. Вернуться же на родину предков она может только вместе с мужчиной — потомком тех же изгнанников, пройдя через Арку.

Может, виселица была бы все-таки лучше? Разумеется, когда рубят голову, все кончается быстрее. Но только при условии, что мастер опытный и способен снести голову с одного удара. А это случается далеко не всегда. Видывала я. Привычки мало, или рука дрогнула, или топор плохо заточен — и кромсают хуже, чем на бойне. Пока перекинешься, сто смертей примешь. А когда вешают — это дело верное. Ни мастерства, ни силы, ни сноровки не надобно, любой мозгляк справится. С другой стороны, пока ломаются шейные позвонки, хватит времени помучиться.

Я с самого начала не сомневалась в том, что мне вынесут смертный приговор. Если в будущем и маячила какая-то неясность, это — как его приведут в исполнение. Хуже всего были бы колесо и четвертование. Но у нас в городе женщин так отроду не казнили. Не знаю почему Не сложилось обычая. И я не видела, по какой такой причине ради меня обычай этот стали бы заводить. Костер.. тоже плохо, особенно ежели вначале не удушат. Но поскольку я проходила по уголовному трибуналу, костер вряд ли представлял собой реальную угрозу. От сугубо варварских методов казни, вроде котла с кипящим маслом, давно отказались даже в нашем захолустье. Может, потому что были прижимисты и скупились на масло. Оставались топор и виселица.

Меня приговорили к отсечению головы. Благородная казнь. Возможно, вспомнили про дедушку Скьольда, давшего мне право на подобный исход, хотя официально от дворянства мы отрешены. А может, из сугубо эстетических соображений. Повешенная женщина — это как-то некрасиво. И дает повод к непристойным шуткам, оскорбляющим достоинство смерти.

Суда, как такового, не было. Все свершилось очень быстро и без моего участия. Меня все время держали в каземате. Спасибо, хоть не пытали. Думаю, из сочувствия. Я в некотором смысле была достопримечательностью нашего города. А следовательно, его гордостью. Так же, как дедушка Скьольд, не к ночи будь помянут. Впрочем, сочувствие ни в коей мере не помешало судьям отправить меня на плаху. Ничего иного я и не ждала. Люди есть люди.

Казнь была назначена на день святой Урсулы Скельской. Утром. А накануне вечером пришел священник — исповедать меня. Новичок-дилетант мог бы предположить, что я долбанула патера по голове, натянула его сутану и удрала. Тюремщики новичками не были и держали меня прикованной к стене. Поэтому, освободившись от отягчавших мою молодую душу многочисленных грехов, я могла проводить оставленную мне ночь в приятных и полезных размышлениях о преимуществе одного рода казни над другим. И молила Господа нашего, чтоб рука мастера не дрогнула и топор был наточен как следует. О том, что будет после того, как топор завершит свое дело, я как-то не думала. Говорят, равнодушие к загробной жизни — наша семейная черта. Не знаю, я слишком рано осталась без семьи.

Источник:

litresp.ru

Золотая голова - скачать

Скачать: Золотая голова , Наталья Резанова

Кем только не была Нортия Скьольд по прозванию Золотая Голова – и удачливой воровкой, и личной шпионкой могущественного аристократа, и придворной дамой, и, наконец, преследуемой всеми беглянкой, а оказалась наследницей таинственных изгнанников из иных миров Вернуться же на родину предков она может только вместе с мужчиной – потомком тех же изгнанников, пройдя через Арку.

Читать книгу онлайн

…Может, виселица была бы все-таки лучше? Разумеется, когда рубят голову, все кончается быстрее. Но только при условии, что мастер опытный и способен снести голову с одного удара. А это случается далеко не всегда. Видывала я. Привычки мало, или рука дрогнула, или топор плохо заточен – и кромсают хуже, чем на бойне. Пока перекинешься, сто смертей примешь. А когда вешают – это дело верное. Ни мастерства, ни силы, ни сноровки не надобно, любой мозгляк справится. С другой стороны, пока ломаются шейные позвонки, хватит времени помучиться.

Я с самого начала не сомневалась в том, что мне вынесут смертный приговор. Если в будущем и маячила какая-то неясность, это – как его приведут в исполнение. Хуже всего были бы колесо и четвертование. Но у нас в городе женщин так отроду не казнили. Не знаю почему Не сложилось обычая. И я не видела, по какой такой причине ради меня обычай этот стали бы заводить. Костер.. тоже плохо, особенно ежели вначале не удушат. Но поскольку я проходила по уголовному трибуналу, костер вряд ли представлял собой реальную угрозу. От сугубо варварских методов казни, вроде котла с кипящим маслом, давно отказались даже в нашем захолустье. Может, потому что были прижимисты и скупились на масло. Оставались топор и виселица.

Меня приговорили к отсечению головы. Благородная казнь. Возможно, вспомнили про дедушку Скьольда, давшего мне право на подобный исход, хотя официально от дворянства мы отрешены. А может, из сугубо эстетических соображений. Повешенная женщина – это как-то некрасиво. И дает повод к непристойным шуткам, оскорбляющим достоинство смерти.

Суда, как такового, не было. Все свершилось очень быстро и без моего участия. Меня все время держали в каземате. Спасибо, хоть не пытали. Думаю, из сочувствия. Я в некотором смысле была достопримечательностью нашего города. А следовательно, его гордостью. Так же, как дедушка Скьольд, не к ночи будь помянут. Впрочем, сочувствие ни в коей мере не помешало судьям отправить меня на плаху. Ничего иного я и не ждала. Люди есть люди.

Казнь была назначена на день святой Урсулы Скельской. Утром. А накануне вечером пришел священник – исповедать меня. Новичок-дилетант мог бы предположить, что я долбанула патера по голове, натянула его сутану и удрала. Тюремщики новичками не были и держали меня прикованной к стене. Поэтому, освободившись от отягчавших мою молодую душу многочисленных грехов, я могла проводить оставленную мне ночь в приятных и полезных размышлениях о преимуществе одного рода казни над другим. И молила Господа нашего, чтоб рука мастера не дрогнула и топор был наточен как следует. О том, что будет после того, как топор завершит свое дело, я как-то не думала. Говорят, равнодушие к загробной жизни – наша семейная черта. Не знаю, я слишком рано осталась без семьи.

Под утро я все же задремала, и мне ничего не снилось.

Но выспаться мне не дали. На рассвете дверь каземата с пронзительным визгом отворилась. Я проснулась до того, как ее отперли, но не открывала глаз, пока стражники не принялись меня расталкивать. Нарочно.

Надо же доставить людям удовольствие после рассказать женам и деткам, как «эта бесстыдница нагло дрыхла перед самой казнью. Вот совесть-то – ничем не прошибешь! «. И жены будут креститься, и детишки распускать губы, и в головы им будут приходить всякие незаконопослушные мысли.…

К сожалению, текст книги удалён по просьбе правообладателя.

Если вы уже скачали эту книгу, вы можете написать небольшой отзыв,

чтобы помочь другим читателям определиться с выбором.

Другие книги писателя
  • «Песнь крови» Резанова Наталья
  • «Я стану Алиеной» Резанова Наталья

Чернокнижник Найтли и его ученица Селия бегут от преследований инквизиции. Найтли открывает Селии тайну: она – никто, пустая оболочка, в которую он вселил душу погибшей из-за его трусости Алиены. Сели…

Судьба сказочной принцессы трудна – а порой чревата и реальными проблемами!

Источник:

knigosite.org

Наталья Резанова - Золотая голова - чтение книги онлайн

Наталья Резанова Золотая голова

а в главном зале — мозаичный, с изображением знаков зодиака. Мозаичным, но без языческих символов был он и в домовой церкви, посвященной святому Христофору. Кафедра была оплетена сущим кружевом из слоновой кости, алтарный же покров и складень работы скельских мастеров заставили бы взвыть всех свантерских аристократов и воров, одних — от зависти, других — от жадности. Но я, будучи одновременно и аристократкой и где-то воровкой, отнеслась к этому спокойно — крайности уравновешивают друг друга.

Гораздо больше меня потрясла библиотека. Я подобной в жизни не видала, хотя с грамотными людьми пообщалась, один Фризбю чего стоил. Сколько книг! И каких! От древних манускриптов до новейших изданий имперской Академии наук в Тримейне, вроде десятитомной «Истории государства Эрд-и-Карниона с основания империи до наших дней, с подробным описанием всех ее земель, городов и достопримечательностей, с приложением карт». Я положила, коли будет время, непременно сие творение прочитать — мало ли! А вдруг пригодится, — но пока что, шаря по полкам, я обнаружила следующее: среди книг, помеченных последними десятилетиями, почти не было изданных за границей. И полностью отсутствовала поэзия, не говоря уж о романах.

Н-да. Гейрред Тальви был не только большой патриот, но и весьма образованный, просвещенный человек. Ладно, слыхивали мы разное и про таких, у которых библиотеки были в три тысячи томов…

Но вот что интересно. Насколько я знаю, и в государственных коллегиях, и в монастырях, и в домах вельмож следить за книгами всегда приставлен особый человек. Однако на мой вопрос госпожа Риллент ответила, что здесь такового нет. Служанки вытирают пыль, и все.

Кухня и людские мне не были любопытны, я заглянула туда лишь для того, что бы не теряться на местности, а в погреба, арсенал и конюшни меня не водили. Впрочем, две последние службы находились за пределами власти госпожи Риллент. Был в замке еще один зал, который мне хотелось бы повидать, но, когда я сказала об этом, управительница лишь недоуменно подняла брови. Однако на следующий день, видимо испросив совета в высших сферах, отвела меня туда.

В прежние времена владетели Тальви, очевидно, предпочитали отбирать оружие у противника, потом же стали оружие приобретать. Здесь был длинный узкий обоюдоострый меч старинной южной работы, вероятно карнионской, эрдские боевые топоры и ангоны, порядком съеденные ржавчиной, разрубленные кольчуги и старинные шлемы без забрал, напоминавшие колокола. Их сменяли ножи, похожие на серпы, сабли в ножнах, расписанных золотыми изображениями птиц, цветов и листьев или выложенных бирюзой, круглые щиты — трофеи войн на южных границах, а может, и крестовых походов, — я не слыхала, чтоб в наших северных краях находились охотники туда таскаться, но от глупости никто не застрахован. А дальше уж начиналось полное разнообразие. Преобладали клинки всех размеров и форм. Я разглядела на некоторых клейма с золингенским волком и толедской собакой — кажется, не поддельные, если меня правильно учили. Были и цельные доспехи миланской, австрийской и тримейнской работы — эти последние из чистого серебра, очень красивые и по нынешним временам совершенно бесполезные. Огнестрельное оружие было представлено не так богато

— допотопная ручная кулеврина еще тех времен, когда благородное сословие брезговало ими пользоваться, аркебузы и пищали последующих лет, когда благородное же сословие стало заказывать их лучшим оружейникам, украшавшим их по ложам и прикладам золотом и гравировкой, слоновой костью и перламутром. Имелись тут и замысловатые штучки, вошедшие в широкую моду в прошлом столетии, вроде близнецовых клинков, шпаг-топоров либо алебардпистолетов, предназначенных, по-моему, скорее для того, чтобы привести противника в замешательство, чем причинить реальный ущерб, — а для этого есть простые, действенные и дешевые способы. Оружие более современное и эффективное отсутствовало. Что не значило, будто Гейрред Тальви его не покупал. Просто оно было предназначено не для любования.

Владелец сих любопытных книжных и оружейных собраний посетил меня на четвертый день. Он был очень любезен, предоставив такую длительную передышку. Но я понимала, что меня не для любезностей сюда привезли.

— Пора дать тебе поручение.

Я пожала плечами. Что я могла возразить?

Он сел — как тогда, на постоялом дворе, опершись локтем о стол. Одет он был, правда, гораздо скромнее, чем там. В самом деле, зачем ему здесь роскошные наряды, когда его богатство видно и так? Можно и в потертом камзоле походить. Единственным его украшением был перстень с ониксом («камень вождей», как говаривал один мой добрый знакомый, свантерский ювелир) на левой руке.

Несколько мгновений он явно прикидывал, с чего начать, потом скучно сообщил:

— Пару недель назад, пока я занимался тобой, в Камби был убит человек по имени Мартин Форчиа.

Имя мне ничего не говорило. И вряд ли меня собирались обвинить в убийстве, поскольку пару недель назад я преспокойно дожидалась казни в кинкарской городской тюрьме. Я уточнила— Как его убили?

— Горло перерезали, — без эмоций сказал Тальви.

— Возможно. То есть денег, конечно, при мертвеце не нашли…

— Но не деньги могли быть причиной. Короче, ты хочешь узнать, кто и зачем его убил.

Это уже было ново. Если он сам не приказал убрать этого Форчиа.

Тальви, несомненно, угадал ход моих мыслей и пояснил:

— Кошелька при убитом не имелось, и карманы его были вывернуты. Но когда мой человек осмотрел его вещи, — он вынул книжечку в кожаном переплете и извлек оттуда мятый лист бумаги, — то за подкладкой кафтана нашел вот это. Так вот, я хочу знать, что здесь было написано. Тогда, возможно, и все остальное прояснится.

Я взяла протянутый лист. Бумага была грубой, шершавой и, безусловно, побывала в воде. Поэтому несколько неровных строчек, набросанных свинцовым карандашом, были почти смыты, и оставались лишь отдельные буквы и слова:

тонн Кри Во После лив та клад Буквы вдобавок прыгали, и порой невозможно было определить, которая из них относится к верхней строчке, а какая — к нижней. Короче, никак не прочтешь. Однако я подозревала, что Гейрреду Тальви глубоко наплевать на смысл записки. Он хотел знать, как Золотая Голова выкрутится.

— Придется ехать в Камби.

Против моего ожидания, он не выразил неудовольствия и не посмеялся над моей неспособностью решить загадку сразу.

— Что тебе для этого нужно?

— Ясно что. Лошадь, одежда, оружие — все это я предпочла бы выбрать сама. Деньги на расходы, крон сорок — в серебре и меди. Все.

Вот оно. Проверяет, не сбегу ли я.

— Позволь спросить — ты даешь мне сопровождающих в качестве охраны или в помощь?

Я не думала, что он станет притворяться.

— Пожалуй, все же в помощь, — медленно произнес он.

— Тогда это лишнее. Если бы мне предстояло ехать, скажем, в Тримейн или на южную границу, тогда, может, мне бы кто и пригодился. Но в Камби, где меня многие знают, твои люди только помешают.

— Это довод. Я даю тебе неделю. Но если ты не управишься за этот срок, я все же подошлю к тебе своего человека.

— Согласна. Пусть он ищет меня в гостинице «Оловянная кружка», что в Третьем переулке за Рыночной площадью. Спрашивать нужно Золотую Голову, не Нортию Скьольд. Пусть скажет, что он — племянник каретного мастера.

Сомневаюсь, чтоб Гейрред Тальви знал, что означает сие выражение. Но спрашивать не стал, как не спросил, к чему подобные уловки. В конце концов, я могла с чистой совестью морочить ему голову — хоть и не золотую, но господскую. Если только он уже не заготовил ответный ход.

Это мне и предстояло проверить.

Мы расстались холодно, но не враждебно. Он бы не снизошел до враждебности ко мне, а я не мешаю чувства с деловыми отношениями. Так займемся делом.

Наутро я выехала, оседлав старушку Керли. Пусть я была не в восторге от этой лошади, но она соответствовала тому образу, что я желала себе придать. На мне был приказчичий кафтан из чертовой кожи, стоптанные сапоги и круглая клеенчатая черная шляпа, ничем не хуже тех, что украшали головы добропорядочных сограждан, не так давно толпившихся у моего эшафота. В седельных кобурах было два рейтарских пистолета, и еще при мне был «миротворец», то есть дубинка, залитая изнутри свинцом, — излюбленное оружие горожан (кроме студентов — те предпочитают железные прутья). Единственная роскошь, которую я себе позволила, заключалась в превосходном кинжале левантийской работы, найденном мною в настоящем оружейном собрании, а не в той коллекции древностей и блестящих безделушек. Мой провожатый, по имени Ренхид, — один из тех, что ехал с нами от Кинкара и, видимо, кое-что обо мне слышавший, — всячески уговаривал меня взять венецианскую сандедею о шести гранях. Я отказалась — слишком уж короткий клинок, годится только как церемониальный или, в крайнем случае, для охоты по причине большой тяжести, да и не по женской он руке, даже моей, тут лапа нужна гвардейская. У меня, конечно, тоже ручка не из самых крохотных — будь это так, я предпочла бы стилет, а эдак — кинжал был в самый раз. Вороненую сталь с золотой насечкой скрывали потертые кожаные ножны, а ежели в дороге придется разрезать мясо (на обеденном столе, а не в драке), на то есть славный ножичек, прихваченный мною из «Белого оленя».

Камби — городишко портовый и примечательный разве что своими стенами, возведенными во времена Пиратских войн прошлого века. Теперь пираты промышляют все больше к Югу, а стены стоят. Я бывала здесь не так чтобы часто, мои деловые связи в основном в Свантере, но все же достаточно, чтобы осмотреться и обзавесгись кое-какими знакомствами.

Я приехала туда ближе к вечеру, незадолго до закрытия городских ворот. Стражников, надо заметить, было поболе, чем желающих посетить город. Я чинно заплатила пошлину и, как порядочная, неторопливо поехала по грязным улицам. Камышовые и черепичные крыши почти смыкались над моей головой. Пахло солью, рыбой, помоями. С моря тянуло ветром. Сколько раз я проезжала так по Камби, Гормунду — бывшей вотчине предков молодого Эгира, Свантеру? На миг у меня засосало под ложечкой, захотелось на все плюнуть, удрать куда-нибудь, хоть в столицу, хоть на южную границу, там пусть и воюют, зато круглый год тепло. И я знала, что не сделаю этого.

Третий переулок только назывался третьим, на самом деле он был пятым или шестым за Рыночной площадью. Почему так получилось, меня не интересовало. Торг сегодня закончился, площадь была почти пуста, и я ехала бросив поводья, без опасения спихнуть лоток или лоточницу. Одним из достоинств Керли, как я успела заметить еще после плахи, было то, что она слушалась коленей и не нуждалась в узде, чтобы понять направление. Она трусцой пересекла площадь и снова углубилась в ущелья переулков.

После очередного поворота передо мной замаячила огромная оловянная кружка, вместо вывески водруженная на шесте над входом. Были, должно быть, времена, когда надраенная кружка сияла под солнцем,

Источник:

litread.info

Наталья Резанова Золотая голова в городе Краснодар

В нашем каталоге вы всегда сможете найти Наталья Резанова Золотая голова по разумной стоимости, сравнить цены, а также найти прочие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Транспортировка может производится в любой населённый пункт РФ, например: Краснодар, Челябинск, Красноярск.